Под защитой стального серафима - Кара Уайлд

волнуется. Должно быть, это часть его программы: имитировать живых существ, чтобы клиенты не пугались. И это, надо сказать, работает. По крайней мере, большую часть времени. Хотя, если честно, мог бы стараться и лучше. Обязательно упомяну это, когда Ясмин Байард попросит отзыв.

— Настолько, насколько это вообще возможно, — отвечаю я.

Тянусь к дверной ручке, но медлю.

Чёрт.

Когда друзья твердили мне не идти в психологию, потому что там «нет будущего», я их игнорировала. Серьёзно, кому нужны друзья, которые не верят в твои мечты? Мне — точно нет.

Когда все вокруг твердили, что мне стоит найти работу — любую работу — и забить на свои идиотские мечты лечить пациентов с расстройствами «Темной триады», я быстро обрубила эти связи. Туда им и дорога с их паршивыми советами.

Все твердят, что таким людям, как «триадники», уже ничего не поможет, что они и сами не хотят помощи. Но правда в том, что многие из них очень даже хотят. Просто они опасные, сложные, и система на них давно махнула рукой. Никто не хочет возиться с пациентами, которые наводят на них ужас.

А я — хочу.

Так что да, у меня огромный стаж упрямства и неумения отступать. И вот я здесь, собираюсь войти в смертельные ловушки, потому что просто не умею сдаваться.

Типично.

Я толкаю дверь, и она со стоном подаётся на старых петлях. Мы обмениваемся взглядом с Кастиеном. Его светящиеся серебряные глаза встречаются с моими. Мы переступаем порог вместе, в одну секунду.

Дверь с грохотом захлопывается у нас за спиной.

Сверху, из вентиляционных отверстий в каменных стенах, начинает хлестать вода, и уже через минуту она доходит до щиколоток и продолжает прибывать.

Я оглядываю камеру. Потолок высокий, метров шесть над головой. Каменные стены скользкие от влаги и веков разрухи. Четыре огромных отверстия под самым потолком, по два с каждой стороны, извергают ледяную морскую воду. В центре пола — люк, круглый, диаметром чуть больше метра. Больше в комнате ничего нет.

Мы проходим в центр и опускаемся на колени вокруг люка.

Он железный, позеленевший от коррозии и времени, вмонтированный вровень с каменным полом. Шесть концентрических бронзовых колец обрамляют край, вложенные друг в друга, как в гигантском кодовом замке. Кольца шириной в пять сантиметров, каждое может вращаться независимо. Поверхность покрыта рельефными символами: фамильные гербы, алхимические знаки, латинские фразы, даты, изображения животных и оружия. Знаки потёрты, но различимы.

В центре люка — утопленная круглая панель размером с обеденную тарелку. На ней вырезаны семь углублений в форме созвездия.

Я указываю на кольца.

— Их нужно выстроить в ряд. Определённые символы должны совпасть на всех шести кольцах, чтобы создать узор. — Затем я тычу в центральную панель. — Как только всё встанет на свои места, в эти отверстия нужно пустить кровь. Это высвободит внутренние затворы.

Кольца слишком тугие, мне одной их не провернуть. Вековая коррозия намертво приварила их друг к другу, но у Кастиена хватит силы их сдвинуть. Последовательность критична. Неверная комбинация — и ничего не произойдет. Верная комбинация плюс кровь в конце — и механизм отпустит.

Я изучила архивы и зазубрила узоры, но точная конфигурация каждый раз меняется из-за древней магии, пропитавшей эти пещеры. Символы те же, но их позиции на кольцах вечно сдвигаются. Мне приходится вычислять текущую комбинацию методом тыка, но сам факт, что у меня это уже однажды получилось, придаёт уверенности.

Вода доходит до колен, ледяной холод просачивается сквозь штаны. А мы даже не начали. Мне кажется, или эта комната заливается быстрее, чем в прошлые два раза?

Так. За работу. Соберись, Джесса.

Я изучаю самое внешнее кольцо, прослеживая символы пальцем.

— Вот этот. Герб Холлоуэев должен совпасть с меткой на втором кольце.

Кастиен хватает внешнее кольцо обеими руками и с силой проворачивает. Металл жалобно стонет, прежде чем поддаться.

— Три щелчка по часовой. Стоп.

Он замирает по моей команде, я проверяю положение. Львиный герб Холлоуэев теперь смотрит прямо на метку второго кольца.

— Хорошо.

Вода поднялась уже до талии. Ну, точнее, до моей талии. При гигантском росте Кастиена вода для него пока вообще не проблема. Да и не станет проблемой, даже когда комната заполнится до самого потолка.

— Второе кольцо, четыре щелчка против часовой, — командую я. — Алхимический знак золота должен совпасть с… Погоди. — Я медлю, сомневаясь в себе. Прибывающая морская вода отвлекает, а холод мешает соображать. — На самом деле, два щелчка. Всего два.

Кастиен поворачивает.

Я прикусываю губу, вглядываясь в выравнивание.

— Нет. Неверно. Верни на один щелчок назад.

Он без комментариев делает, как сказано. Я в панике. Нельзя начинать косячить так рано.

Уровень воды у груди. Начинаю дрожать, пальцы немеют, пока я ощупываю знаки.

— Это кольцо. Поворачивай, пока дата 1347 не встанет напротив скрещённых мечей на четвёртом кольце.

Он поворачивает.

Я хмурюсь. Что-то не то.

— Стоп, нет. В другую сторону. Крути в другую.

Одна ошибка следует за другой. Тревога нарастает, я начинаю сомневаться в каждом своём действии.

Морская вода доходит до плеч, приходится откинуть голову назад, чтобы держать рот над поверхностью.

Я даю Кастиену инструкции, он их выполняет, но я понимаю, что они неверны, и заставляю его отменить последние три шага. А потом снова меняю решение. Я в панике, мысли путаются.

Вода поднимается над моей головой, а потом и над его. Приглушённый гул заполняет уши. Мы продолжаем работать, пока мне не приходится оттолкнуться от пола, выплыть на поверхность, прорвать её и судорожно глотнуть воздуха. До потолка метра два с половиной. Я барахтаюсь на месте пару секунд, грудь болит. Неудивительно, что я подхватила простуду века, делая это дважды. Третий раз в ледяной воде — это уже безумие. Хотя, без труда не выловишь и рыбку из пруда, верно?

Делаю глубокий вдох и ныряю обратно.

Кастиен стоит на коленях у люка, где я его оставила. Его светящиеся глаза подсвечивают мутную темноту. Ему не нужно всплывать за воздухом, поэтому он ждёт. Я подплываю к нему, хватаюсь за плечо, чтобы стабилизироваться.

Я указываю на четвёртое кольцо, даю направление и амплитуду поворота — он исполняет. Проверяю, киваю. Всплываю за воздухом, снова ныряю. Даю новую команду, он корректирует механизм. Проверяю. Всплываю. Снова и снова. Воздушная прослойка под потолком с каждым заходом становится всё меньше, а на расшифровку конфигурации уходит всё больше времени.

На пятом кольце латинская фраза «sanguis et aurum» — кровь и золото — должна встать напротив символа чаши. На это уходит четыре попытки