Шлейф сандала - Анна Лерн

Глава 73

Ксения Алпатова не выпускала флакон духов из своих пальчиков. Она постоянно подносила его к носу, блаженно прикрывала глаза и улыбалась.

— Елена Федоровна, вы настоящая волшебница! Какой аромат… Я не могу надышаться им! Хочется нюхать его бесконечно!

— Духи не нюхают, а слушают, — поправила я ее, и девушка удивленно взглянула на меня.

— Почему же?

— Один знаменитый парфюмер сравнил сочетание ароматов духов с музыкальным произведением. Как мелодия состоит из отдельных нот, так и духи состоят из отдельных ароматов, образующих в сочетании единое целое, — объяснила я. — Он разложил их на ноты и любил повторять, что как один фальшивый звук способен испортить всё впечатление о мелодии, так и один неправильный ингредиент или неверно подобранная пропорция способны разрушить идеальное звучание...

Правда пришлось умолчать, что парфюмер по имени Джордж Уильям Септимус Пиесс, напишет об этом в своей книге лишь через десять лет.

— Как интересно… Вы действительно мастер своего дела, — в глазах Ксении Алпатовой появилось уважение.

— Я рада, что вам понравились духи, — мне льстило, что моя работа была оценена по достоинству. — Я сделала для вас несколько вариантов: масляные, спиртовые и твердые на основе воска.

— Замечательно! — девушка открыла флакон и аккуратно нанесла духи на запястья.

— Мне кажется, мой Роман придет в восторг от этого аромата! Кстати, Елена Федоровна, мне кажется, вам стоит поехать со мной к нам домой.

— Зачем? — удивилась я, на что она ответила:

— Как зачем? Супруг объяснит, как узаконить ваше изобретение!

Стоп! А ведь действительно! Прошлое прошлым, но ведь в эти годы уже должно быть патентование. Как же вовремя она напомнила мне об этом!

— Благодарю вас, Ксения Александровна! Конечно, я поеду с вами! — я попросила ее подождать меня за чашечкой чая и умчалась переодеваться.

Супруг Ксении Алпатовой, Роман Данилович, был молодым мужчиной, лет тридцати пяти. Серьезный, с приятной внешностью и умными глазами, он чем-то напоминал актера Ливанова. Эдакий Шерлок Холмс.

Он заинтересовался моими ароматами и не один раз подносил к носу флаконы с «Ксенией-Шанелью» и «Эйфорией».

— Какие необычные, красивые духи… Со всей ответственностью заявляю — вы творец прекрасного, Елена Федоровна! Теперь я горю желанием иметь мужской аромат, изготовленный вашими руками!

— С удовольствием сделаю его для вас! — пообещала я, приходя в восторг от того, что займусь изготовлением одеколона. — Это не займет много времени.

— Тогда присаживайтесь, и мы поговорим, как узаконить ваше исключительное право на производство духов под вашим именем, — судья жестом указал мне на кресло у большого стола красного дерева, декорированного латунью. Он улыбнулся жене и попросил: — Дорогая, распорядись, чтобы нам принесли чай или может немного вина, Елена Федоровна?

— Я не против. Это очень сложная процедура? — спросила я, хотя внутренне уже была готова пройти этот путь. — Узаконить право на производство духов?

— Сначала нужно подать прошение о выдаче привилегии на изобретение, в Мануфактурный совет при Департаменте мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов. Оно должно содержать описание изобретения. Потом оплатить пошлину за весь срок действия предполагаемой привилегии и получить охранное свидетельство о приеме прошения и уплате пошлины. Министерство рассмотрит его, после чего вынесет решение. В случае, если оно будет отрицательным, вам вернут потраченные на пошлину средства. А при положительном исходе, проект решения отправят в Госсовет.

— Голова кругом, — мне было тяжело понять все эти бюрократические дела с документами, но Роман Данилович успокоил меня:

— Этого для вас пока достаточно. Я помогу составить прошение и передам его в совет, а дальше уже будем отталкиваться от принятого министерством решения.

— Я даже не знаю, как мне отблагодарить вас… — я действительно чувствовала себя неловко.

— Ну-у, будет вам, Елена Федоровна! — засмеялся судья, с любовью глядя на свою молодую жену, которая вернулась в кабинет вместе со служанкой. Девушка несла поднос с графином вина и бокалами. — Ксения все рассказала мне. Как вы спасли ее волосы перед венчанием. Теперь даже сонная и растрепанная она выглядит очень мило! А названные в честь моей супруги духи? Разве это не благодарность? Тем более я уверен, что вас ждет успех на этом поприще. Уж очень необычно звучат созданные вами ароматы.

И только дома меня вдруг посетила разумная, но не очень радостная мысль. На чье имя я буду оформлять патент? На имя погибшей? Здесь было два варианта: либо оставить это дело, либо вычеркнуть из жизни Ольгу и навсегда остаться Еленой Федоровной Волковой.

Нужно просчитать все выгоды. Но если быть честной, у Елены шансов на взлет было куда больше… Если же я в конце концов признаюсь, что являюсь Черкасовой Ольгой Дмитриевной, то потеряю всё. Пора бы признать это. Как ни крути, для меня прошлое Черкасовой ничего не значило. Я и побыла-то ею всего лишь несколько дней. В общем, обо всем нужно хорошенько подумать. Время у меня еще было.

Бытовые проблемы тоже требовали внимания. Чтобы ни происходило вокруг и в моей душе, дом оставался главным местом, где я могла отдохнуть и расслабиться. Мы купили краску и выкрасили его вместе с парикмахерской в белый цвет, хотя нам предлагали взять желтую или серую. Но от желтых фасадов уже рябило в глазах, а серая казалась унылой. Вычищенный двор, белоснежные постройки и такой же белый забор привлекали внимание своей свежестью. Я представляла, как весной высажу цветы, которые придадут двору яркости. Но до весны еще так далеко… Дождливая осень и долгая, холодная зима…

* * *

Давид спешился и с интересом огляделся. Неплохое имение. Ухоженное, с небольшим парком и цветниками. Так вот где родилась Елена… вернее Ольга Дмитриевна Черкасова.

— Значит, отсюда ты бежала, милая… — прошептал он. — Что ж, посмотрим, что с этим можно сделать…

К князю подбежал слуга и взял из его рук поводья.

— У моего коня слетела подкова. У вас есть кузнец? — спросил Давид, похлопывая жеребца по лоснящемуся боку.

— Да, барин, есть! Кузьма всё сделает! Как вас хозяевам представить?

— Князь Давид Нузгарович Эристави, — ответил Давид, и, поклонившись, мужчина окликнул женщину, которая несла корзину с бельём:

— Дунька, немедля барыне доложи, что его сиятельство прибыли! Князь Эристави!

Служанка удивлённо хлопнула глазами, и ее рот медленно приоткрылся. Такие гости здесь явно были редкостью. Но она вовремя спохватилась и, бросив корзину, побежала к дому.

Парадная дверь распахнулась еще до того, как Давид подошел к лестнице. Из них выпорхнула невысокая полная женщина в каких-то совершенно немыслимых кружевах и, присев в книксене, защебетала:

— Какой неожиданный визит, ваше сиятельство! Мы