Шлейф сандала - Анна Лерн

пожар начинается… Только тушить такое пламя водой — грех большой. Разве что молоком заливать дозволялось. Зато ильинским дождем полезно умываться для искоренения вражьих наветов, напусков и злых чар.

— Что ж и ведьмы от него прячутся? — выдохнул Прошка, а Машутка пискнула и бросилась к Никите Мартыновичу на руки.

— Колдуны и ведьмы накануне Ильина дня незадолго до полуночи покидают свои дома, превратившись в какого зверя, например, в кошку, — вкрадчивым голосом ответила Прасковья, обводя всех пронзительным взглядом. Я постаралась скрыть улыбку: ну и артистка! — Они переносятся в темный хвойный лес, на мельницы, а могут и в заброшенные сараи или в погреба. Вылетают из дома в трубу на помеле, а за ним облако сажи тянется…

— А вот мне сдается, что всё это бабьи сказки, — с улыбкой сказал Артемий. — Ничего такого не существует. Это вас специально попы стращают, чтобы вы в церковь подаяния носили да звали их дома святить.

— Не гневи Бога, — строго сказал Селиван. — Я еще пацаненком бегал, когда соседнюю деревню в Ильин день молния сожгла. А все оттого, что какая-то баба шить удумала. Опосля случай тоже был… мужик один выехал в Ильин день за снопами, дык на него целая толпа деревенских набросилась. Сняли люди с его лошади хомут да немедля отнесли в кабак, где и пропили. Чтоб неповадно было запреты нарушать!

Все начали смеяться, и тут раздался такой раскат грома, что Акулинка подпрыгнула.

— Свят! Свят! Свят! — она быстро перекрестилась. — Точно Илья-пророк по небу на колеснице несется!

— А мне матушка рассказывала, что «пережинщицы»[26], купались в Ильин день между заутреней и обедней, желая очиститься от совершенного греха! — вдруг сказал дядюшка, улыбаясь по-мальчишески безмятежно. Воспоминания из детства грели его. — А если кто увидит ведьму за этим занятием, она обязательно явится ночью и утащит с собой!

— Как только наступают сумерки, они шастают по чужим дворам и лучше им не попадаться! — пискнула Акулинка. — Ой, как страшно-то!

Прошка с Машуткой ахнули, и тут за кухонным окном мелькнул чей-то тёмный силуэт. Я напряглась. Кто это шастает в моем дворе? Что вынюхивает?

Я не стала ничего говорить, чтобы не пугать детей и, поднявшись, весело поинтересовалась:

— Кто-нибудь петушок на палочке хочет? — я купила их еще несколько дней назад, но со всеми бесконечными заботами, совершенно забыла о сладостях.

— Хотим! Хотим! — захлопала в ладоши Машутка. — Я люблю петушки!

— Сейчас принесу, — я вышла из кухни и направилась к входной двери. Посмотрим, кого принесла нелегкая. Вряд ли это ведьма, скрывающаяся от грозного Ильи.

Пропитанные дождем сумерки становились все гуще. Гроза набирала обороты, озаряя темное небо далекими молниями. Я выскользнула на крыльцо и прислушалась. Вот! Тихий звук привлек мое внимание. Это треснула ветка под чьей-то ногой. Ну, хватит!

Я спустилась вниз, завернула за угол и громко спросила:

— Кто здесь?!

Невысокая фигура в темном плаще вынырнула из кустов, но страха я не почувствовала, лишь легкий интерес и раздражение.

— Елюша, звездочка моя! Наконец-то, я нашел тебя! Давай же обнимемся!

Чего-о-о???

Незнакомец растопырил руки, направляясь ко мне. Секундное замешательство прошло, и я улыбнулась. Подсечки хватит…

Итак, для начала нужно захватить нападающего, чтобы вывести его из равновесия. Так я и сделала, толкая мужчину руками вниз, а ногой подсекая его ногу.

— Поломанные уши придут по ваши души! — радостно повторила я любимую поговорку Махмуда и уселась на поверженного врага. — Ну, чё… рассказывай.

Тело подо мной заёрзало, пытаясь избавиться от меня, но это было не так просто сделать.

— Вы не Елюша! — раздался возмущенный голос. — Немедленно слезьте с меня!

— Конечно я не Елюша, — согласилась я. — А Елена Федоровна Волкова. А ты кто, любезный?

— Что?! Что?! — возмутился незнакомец. — Да что ж я, по-вашему, Елену Федоровну не знаю?! Свою Елюшу?!

Оп-па… а вот это плохо. Очень плохо…

— Кузен? — догадалась я.

— Кузен… — как-то не совсем не уверенно ответил он. — Он и есть.

— Не ври! — я схватила его за грудки. — Нет у Елены Фёдоровны никакого кузена!

Незнакомец замолчал, и когда вспыхнула очередная молния, я увидела, что это молодой человек приятной наружности в круглых очочках. Эдакий ботан с копной русых волос.

Глава 71

— А ну-ка пойдем со мной, — я сползла с него и поднялась на ноги с высоко задранным носом: уж больно неловкая поза у нас была. — Давай, давай, иначе сейчас мужиков позову!

Парень поднялся и упрямо сказал:

— Никуда я не пойду, пока Елену Федоровну не увижу! Кого хотите, зовите!

— Да я не выгоняю тебя, а поговорить хочу! — я прекрасно понимала, что если сейчас подниму гвалт, придется многое объяснять. Особенно дядюшке. А вот разобраться по-тихому не такой уж плохой вариант. — У нас парикмахерская здесь. Там и поговорим.

— Вы мне скажите, что с Елюшей все в порядке. Прошу вас, — вдруг взмолился он, и я тяжело вздохнула.

— Ты-то ей кем приходишься? Только честно.

— Люблю я ее. И она меня любит! — горячо заявил молодой человек. — Жениться я на ней хочу!

— А, ну ясно… Примерно так я и думала, — мне хотелось заорать от злости. Вот же влипла я со всей этой историей! — Сейчас снова дождь начнется. Так что лучше под крышей все эти вопросы решать. Иди за мной.

Парень больше не стал противиться и поплелся следом, что-то ворча себе под нос. Я открыла парикмахерскую со стороны кухни, чтобы не привлекать внимания.

— Входи.

Когда огоньки свечей затрепетали, рассеивая темноту комнаты, я внимательно посмотрела на «кузена». Лет двадцать пять на вид, интеллигентный, с близоруко щурящимися глазами и немного неуклюжими движениями. Его даже можно было назвать милым, если бы не угловатость фигуры.

— Посиди здесь, я сейчас кое-кого приведу, — я кивнула на стул. — Хорошо?

— Я подожду, — пообещал он, видимо, надеясь, что сейчас увидит свою возлюбленную. — Мне можно вам верить?

— В этой жизни никому верить нельзя, — вздохнула я, с сочувствием глядя на него. Пылкий, наивный, витающий в романтичных далях… Откуда ж ты взялся на мою голову? — кроме меня, естественно.

Я оставила парня, но все-таки закрыла на ключ. Мало ли…

Теперь нужно было отвести к нему Прасковью. Пусть с ней говорит.

Быстро поднявшись в свою комнату, я взяла леденцы и спустилась на кухню.

— Еленочка Федоровна, а что это у вас платье грязное? — внимательный Прошка с любопытством уставился на мой подол.

— На улицу выходила. Ветер калитку распахнул, — соврала я. — Где-то и обтерла грязь подолом. Держите леденцы.

Дети радостно схватили угощение, а я обратилась к Прасковье:

— Мне с тобой обсудить кое-что нужно и показать.