Шлейф сандала - Анна Лерн

— Артемий! Прошу вас, придите в себя!

Сыщик не шевелился. Она подняла на меня полные слез глаза и прошептала:

— Что делать? Что же делать, Еленушка? Помрёт ведь! Что я тогда делать стану?!

— Да кто ему позволит помереть? — возмутилась я, после чего повернулась к Прохору. — Прошка, беги за мужчинами! Пусть немедленно сюда идут!

— Глазом моргнуть не успеете, Еленочка Федоровна! — мальчишка тихо свистнул. — Туз, за мной!

Он умчался, а я взволнованно посмотрела на калитку. Хоть бы самозванца не принесло! Нет, дать ему по щам я, конечно, могла. Или, как говаривал один мой знакомый каратист: «с вертухи щи помять», но тогда неизвестно, чем дальше дело закончится. Куда мы его денем? Все-таки лучше уйти незамеченными, чтобы посеять в противнике страх и сомнения. После чего применить умственные способности. Да и послушать Артемия для начала не мешало бы. Оставалось надеяться, что Жлобин будет долго угощать своего новоиспеченного зятя в лучшем ресторане города.

Тем временем Жариков снова застонал, и его глаза открылись. Минодора вскрикнула, а потом принялась неуклюже целовать, попадая то в щеки, то в глаза, то лоб.

— Юноша, мы знакомы? — слабо произнес Жариков, не в силах избежать яростного напора. — Не хочу вас обидеть, но такая радость выглядит немного странно… Особенно в свете того, что мы незнакомы… и вы… мужчина!

— Господи, Артемий, это я! Минодора! — всхлипнула девушка. — Мы вытащим тебя отсюда! Потерпи немного!

— Дорочка? — моментально возбудился сыщик, пристально разглядывая ее. — Это действительно вы… Моя валькирия…

Его руки сомкнулись на шее купеческой дочери, и он страстно поцеловал ее. Откуда и силы взялись.

Я отвернулась, чтобы не смущать молодых. Но на душе было радостно. Минодора заслуживала счастья. Но что теперь делать с самозванцем? Судя по тому, что сыщик назвал его Арсением, я могла предположить, что он являлся ему родственником. Близнецы? М-да… ситуация…

Вскоре Прошка привел Селивана и Никиту Мартыновича. Они прикатили с собой тачку, на которую и был возложен стонущий Артемий Жариков. Наша странная процессия, наконец, покинула неприятное место, являя собой незабываемую картину. Впереди Прошка с Тузом, за ним Селиван и Никита Мартынович, толкающие тачку с сыщиком, а рядом с тачкой семенила Минодора, с нежностью глядя на своего суженого. Ее усы повисли где-то в районе щеки, клочья «бороды» съехали в одну точку, но девушку это мало заботило. Все ее внимание занимал Артемий. Я же замыкала процессию, засунув руки в карманы. На душе было светло и спокойно.

* * *

— Василий Гаврилович! Да вы в своем уме?! — молодой человек испуганно оглядывался, стараясь не упустить из виду ни одного из окружающих его мужчин. — Вы что затеяли?!

— А ты как думаешь? — Василий Гаврилович насмешливо скривился. — Или думал, что я перед тобой на задних лапках прыгать стану? Угрожать он мне придумал… тварь… Не с тем связался, сопля…

— Я знаю о вас всё! — неуверенно и визгливо выкрикнул пленник купца. — О делишках ваших!

— И молодец. Вот и знай, — согласился Жлобин. — Только рассказать уже ничего не сможешь.

— Не смейте трогать меня! — закричал схваченный под белы рученьки мужчина. — Что вы дочери своей скажете?! Любит она меня и никогда не простит вас, ежели со мной чего приключится!!

— Глупости. Я ведь согласился на ваше венчание? Согласился. Отнесся к тебе как к родному… Так? — Василий Гаврилович выпил вина прямо из бутылки, которую ему подал один из его людей. — Так, Артемий… В ресторан пригласил… А ты не пришел. И потом не придешь. Дорочка, конечно, ждать тебя станет, но все бестолку… Сбежал ты. Поплачет кровинушка моя, да успокоится. Пару платьев, украшения подарю, и сотрется все из девичьей памяти… Ошибку ты сделал, когда с угрозами ко мне пришел. Так что, прощай, сыщик.

— Нет! Не-ет! Прошу вас! Уеду я! Слово даю! — закричал молодой человек, стараясь вырваться из крепких рук угрюмых мужиков.

— Кончайте его. Да побыстрее, сегодня в «Яру» сам Лихой выступает! — купец отвернулся и пошел к экипажу, который стоял на лесной дороге. На его лице появилась брезгливая ухмылка, когда, подражая голосу несостоявшегося зятя, он насмешливо произнес: — Я ведь знаю, какие вы махинации со спитым чаем устраиваете… Тьфу, шваль голозадая…

* * *

Мария Петровна чувствовала себя как черт на горячей сковороде. Она так отчаянно улыбалась гостю, что, казалось, еще чуть-чуть и у нее заклинит челюсть. За что же ее так наказывает Бог? За что такие испытания?! Как могло такое случиться, что у Ольги отец граф Загорский?! Вот же шалава, мать ее! Нагуляла приплод, а им с Николя теперь расхлебывай!

— Мария Петровна, с вами все в порядке? — граф нетерпеливо постучал тростью, и на его пальце зловеще вспыхнул кровавый рубин. — Я жду ответа. Где Ольга?

— Ваше сиятельство, маменька просто не может прийти в себя от такой новости! Но мы невероятно рады, что вы оказались отцом нашей Оленьки! — заговорил вместо матушки Николя, изображая восторг. — Если бы мы знали, что случится такое удивительное событие, что вы нанесете нам визит, то, конечно же, не позволили бы Ольге уехать! Она отправилась навестить нашу родственницу и приедет через две недели! Оленьке очень хотелось повидать свою пожилую тетушку. Бедняжка больна и ее дни сочтены… Пусть попрощается с ней.

— Я остановился в гостинице «Бристоль» и надеюсь, что как только Ольга вернется домой, вы оповестите меня, — граф Загорский поднялся с кресла. — Всего доброго.

— Позвольте вас проводить! — Николя бросился к нему, и Марья Петровна последовала его примеру.

Они заискивающе заглядывали графу в глаза, семеня рядом.

— Может, вы останетесь на ужин, ваше сиятельство?

— Нет, благодарю вас, — Павел Васильевич говорил холодно и отстраненно. — Меня ждут дела.

Когда мать с сыном вернулись в гостиную, на Марье Петровне лица не было. Она упала на софу и, прикрыв глаза, положила на лоб дрожащую руку.

— О-о-о, какой кошмар… Проклятая Ольга! Кто бы мог подумать, что ей выпадет счастливая карта! Николя, зачем ты обманул Загорского?! Что мы теперь будем делать?! — женщина застонала, хватаясь за сердце.

— Нужно было сказать ему правду? — язвительно поинтересовался молодой человек. — Вы в своем уме?!

— Но Ольга не вернется через две недели! — надрывно воскликнула Марья Петровна. — Что ты станешь врать в следующий раз, дорогой?!

— Возьмите себя в руки, маменька! — вспылил он. — Все можно решить! Граф встретится со своей дочерью. Но то, что она ему не дочь, будем знать только мы с вами.

— Это ужасный обман! — женщина побледнела. — Николя…

— Подумайте, какую выгоду мы поимеем с этого, —