Стражи Особого Назначения 3 - Катерина Дэй

— Что за гребаное дерьмо?! — вырвалось у Литана, и его возглас эхом разнесся по строю.

Вдоль границы, где выстроились арионцы, раздались такие же удивленные возгласы.

Через считанные минуты перед их глазами предстала ужасающе-прекрасная картина. Поле битвы было усеяно телами павших ящеров, их жак'ассов и серых тварей.

Ящеры… убивали друг друга.

Но не все — лишь часть из них. Многие не понимали, что происходит: они истошно рычали, вертелись на месте, метались в панике. Кто-то пытался бежать, кто-то, схватив оружие, бросался вперед, вслепую ища врага.

Арионцы издали клич — громкий, торжествующий — и ринулись в бой. Их мечи сверкали, как молнии, а крики сливались в единую песнь победы.

— У них получилось, — прошептал Кавер, и в его голосе прозвучала не только радость, но и благоговейный трепет.

— Они сделали это! — Кайли бросилась в объятия супруга, ее глаза светились счастьем, а по щекам катились слезы облегчения.

— Лишь бы все были живы и вернулись, — произнес Кавер надтреснутым голосом, сжимая ее руку так крепко, словно боялся, что она исчезнет.

— Рейз жив! — вопил Литан, словно обезумев от счастья. Он бросился в бой вместе с парнями своего отряда, его смех звучал, как гимн жизни.

На лицах воинов светились первые проблески надежды, подобные робким лучам рассвета после долгой, гнетущей ночи. Годы под пятой ящеров, годы страха и унижения — все это теперь казалось отступало, вытесняемое неведомой прежде силой. Улыбки расцветали, словно весенние цветы на выжженной земле, в них смешались и ликование, и изумление, и трепет перед свершившимся.

Но праздновать победу было еще рано.

Хаос, охвативший ряды ниг'ассов, породил бегство. Многие ящеры, ослепленные смятением, разбегались во все стороны, пытаясь затаиться в сумрачных чащах леса. Этого нельзя было допустить: враг, укрывшийся, мог вновь собраться с силами. И арионцы, не теряя стройности рядов, продолжили преследование. Их шаги были тверды, как сталь клинков, взгляды — бдительны, как у орлов, высматривающих добычу. В каждом движении читалась решимость не оставить ни одного врага, не дать ни малейшей лазейки для возрождения угрозы.

И все же в воздухе уже царила иная стихия — стихия жизни.

С ликованием, перебрасываясь шутками, воины мира Арион завершали сражение. Их смех, звонкий и свободный, разносился по полю, словно музыка новой эры. Возгласы, полные бодрости и задора, перекрывали последние отголоски битвы. Это был не просто смех — это был гимн освобождению, песнь о том, что тьма отступила, а свет вновь воцарился в их мире.

И над полем, где еще недавно царила смерть, поднималось солнце.

Оно вставало яркое, как надежда, неумолимое, как судьба, обещающее новый день. Его лучи, пробиваясь сквозь рассеявшийся туман, озаряли землю, словно благословляя ее на возрождение. Они ласкали лица воинов, играли на стали их мечей, превращая поле битвы в храм света и жизни.

Это был рассвет новой эры — эры свободы, эры мужества, эры людей, сумевших бросить вызов тьме и выйти из нее победителями.

Глава 35

— Лика? — Шакал осторожно потряс ее за плечо, но ее голова безвольно откинулась назад, словно у сломанной куклы. В этот миг мир вокруг будто раскололся на «до» и «после».

Ледяной страх пронзил его насквозь — от кончиков пальцев до самого сердца. Он сковал мышцы, превратил дыхание в рваные, судорожные вдохи.

Время остановилось. Все вокруг замерли, будто статуи, а взгляды, полные ужаса и надежды, устремились к Лике — к ее лицу, бледному настолько, что сквозь кожу проступали тонкие синие прожилки вен.

— Лика, очнись, — голос Шакала дрогнул.

Она не реагировала. Ни стона, ни вздоха. Фактически, она, казалось, еще глубже впала в беспамятство — движение ее глаз под веками прекратились. Шакал почувствовал, как внутри него разрастается ледяная пустота.

— Лика… — снова позвал он, но голос уже терял силу, превращаясь в безнадежный шепот.

Он осторожно положил ладонь на ее грудь, пытаясь уловить биение сердца. Поначалу — ничего. Ни нежного толчка, ни твердого удара. В этот момент мир словно рухнул. Шакал едва не проклял небеса, но затем…

Слабый стук. Едва уловимый, прерывистый. Длинная пауза. Еще два коротких «стук-стук».

Она была жива.

Его глаза на мгновение закрылись, плечи облегченно опустились. Но это облегчение было мимолетным — лишь искрой надежды в океане страха. Он легонько встряхнул ее:

— Давай, красавица. Открой глаза.

Голова Лики безвольно упала набок. Веки оставались плотно сомкнутыми. Ее губы, обычно мягкие и теплые, сейчас были неестественно синими, слегка поджатыми. Пот стекал с ее висков, оставляя на коже блестящие дорожки.

— Лика, поговори со мной, — Шакал снова тряхнул ее, на этот раз чуть сильнее, но безрезультатно. Его пальцы дрожали, а в груди разрасталась паника. Холод, исходивший от ее тела, казался почти осязаемым — словно она провела часы в ледяной воде, а потом застыла на пронизывающем северном ветру.

Не раздумывая, он снял свою куртку и бережно укрыл ее, пытаясь передать хоть немного тепла.

Рядом опустилась на колени Иви. Ее лицо было искажено тревогой, глаза покраснели от слез, но она держалась, цепляясь за последнюю надежду.

— Лика, пожалуйста, — ее голос звучал тихо, но настойчиво, как молитва.

Шакал заметил, как вокруг глаз Лики начали проявляться темные круги — синяки, словно тень смерти уже коснулась ее. Чувство беспомощности накрыло его с головой, сдавило грудь, лишило воздуха.

— Лика! — на этот раз ее имя прозвучало хриплой мольбой, полной отчаяния. Он снова встряхнул ее, сильнее, чем прежде, почти грубо. — Проклятие. Опять ничего.

Шакал замер, его взгляд застыл на бледном лице Лики. Лишь слабый стук ее сердца — далекий, прерывистый — разрывал вязкую пелену ужаса, окутавшую его сознание. Его пальцы, дрожащие и холодные, вцепились в ее руку, будто пытаясь передать ей свою силу, свое дыхание, свою жизнь.

Он знал: если потеряет ее, мир навсегда утратит краски. И сейчас, в этой тишине, наполненной страхом и надеждой, он молился — не словами, а всем своим существом — чтобы ее сердце продолжало биться. Чтобы ее глаза открылись. Чтобы она вернулась к нему.

— Лика… — прошептал он снова, и голос сорвался, как натянутая струна. — Пожалуйста… — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Пожалуйста, держись… Я не могу… не могу потерять тебя.

Вокруг царила гробовая тишина. Все замерли, не смея нарушить этот жуткий момент. Лишь неровное дыхание Шакала и едва уловимый стук сердца Лики разрезали вязкую тишину, как лезвие.

Его взгляд метнулся к окружающим — кто-то должен знать, что делать! Но лица вокруг были такими же растерянными, как и он