Королева северных земель - Виктория Богачева

— Не насмешничай! Ты хочешь, чтобы вместо одного сына я обоих потерял?!

— А я не насмешничаю, — ощерившись, отозвался Рагнар. — Земли я им не отдам. Бьорна — тоже. Чтобы доказать, что он жив, его посадят на драккар, который подведут к нашим берегам. Не шибко близко, они ведь не глупцы. Ты и Сигрид отправитесь толковать с посланником. Я возьму хирдман и переберусь на острова, где стоят наши дозорные. Коли все по уму сделать, драккар далеко в море не уйдет.

Выслушав его, конунг Харальд надолго замолчал, пытаясь осмыслить. На лице у него проступило неприятие. Безумная затея старшего сына по нраву ему не пришлась.

— Они заподозрят, когда вместо тебя увидят меня.

Рагнар коротко, искоса глянул на отца. И ухмыльнулся.

— Не заподозрят, коли ты скажешь то, что они захотят услышать.

Харальд свел на переносице брови, а когда догадался, вновь свирепо мотнул головой.

— Нет, — уперся тотчас.

Рагнар, словно не заметив, пожал плечами.

— Ну, стало быть, даны догадаются о моей задумке, — произнес он вкрадчивым голосом.

Потянулся к кувшину, плеснул напиток в чарку и одним глотком осушил до дна. Харальд окинул его неласковым взглядом.

— Твой хирд услышит. Твоя жена услышит. Твои враги услышат.

— Пусть слышат. Пусть даже смеются. Поглядим, кто будет смеяться, когда я вызволю Бьорна. А им всем перережу глотки, — раздраженно бросил Рагнар. — Отец, меня предал сперва ярл, затем рабыня и хирдман. Ты и впрямь мыслишь, что мне осталось дело до чужих слов?.. Пусть треплют языками. Пусть даже бросят вызов. Коли уж им хочется отправиться кормить рыб…

Харальд только покачал головой, глядя на безумного сына. Откуда в нем только это взялось?..

— Ты прав, пожалуй. Поглядим, с чем явятся посланники данов.

На том они и порешили. Проводив отца, Рагнар зашагал к своей хижине. Оказалось, Сигрид не спала и дожидалась мужа. Стоило только ему переступить порог, и она села на лежанке, натянув до шеи меховое одеяло. Требовательным, горящим взором провожала каждое его движение: как конунг снял плащ и меч, как расстегнул пояс, стянул рубаху, сбросил сапоги и портки.

— Что станем делать? — спросила, когда он залез под одеяло и вытянулся во весь рост, завел за голову сцепленные в замок запястья. — До чего дотолковался с отцом?

Высвободив одну руку, Рагнар дотронулся до распущенных рыжих волос, что укрывали спину Сигрид огненным плащом. Пропустил несколько прядей сквозь пальцы, накрутил самые кончики на указательный, даже загрубевшей мозолистой кожей ощущая их мягкость.

— Я хочу вызволить Бьорна с корабля, — сказал он тихо.

В глазах Сигрид вспыхнуло изумление.

— Что?..

Когда Рагнар, рассказав все, замолчал, воительница долго молчала, опустив голову и обхватив руками колени. Он видел лишь ее затылок и водопад рыжих волос, что бежал по плечам и лопаткам. Когда Сигрид повернула голову, в ее взгляде скользнула печаль.

— Я жалею, что не смогу пойти с тобой, — обронила она и вздохнула, содрогнувшись всем телом. — Возьми Кнуда. Или Торваля, но лучше Медвежонка. Он, вроде как, переменился к тебе.

Рагнар не удержался от усмешки.

— Может, и возьму, — но ответил серьезно. — И Эйрика. А ты с отцом останешься на берегу и приветишь наших гостей.

Сигрид вновь обернулась на него через плечо и долгим взглядом посмотрела в глаза. Затем скользнула под шкуру, тесно-тесно прижалась к мужу, горячим дыханием обожгла плечо и сжала ладонь. Она накрыла ею свой живот. По-прежнему поджарый, но пару дней назад ей помстилось, что появилась в нем мягкость, которой прежде она не знала.

— Ты должен вернуться, Рагнар, — велела твердо, сильнее прижимая к себе ладонь мужа. — Ты должен вернуться к нам.

Конунг ничего не ответил. Спрятав за шумным выдохом рык, повернулся к ней всем телом и подмял жену под себя.

* * *

На другой день, как Рагнар и ожидал, вернулся Ингвар Длинный Клинок.

— Моему вождю не пришлась по нраву твоя строптивость, конунг, — сказал ему посланник, не дрогнув, когда недовольно зашумели хирдманы, вновь собравшиеся на берегу. — За каждый день промедления он требует еще земель. И так будет повторяться, пока ты не согласишься на мир.

Немало усилий пришлось приложить Рагнару, чтобы удержать себя в руках.

— Где мой брат? — спросил он, сузив холодные, почти прозрачные глаза.

— Ты увидишь, что он жив, через два дня. И они будут стоить тебе земель.

Рагнар растянул губы в мертвой улыбке. Взгляд его сделался страшным, и Ингвару на миг сделалось не по себе. Он не был труслив по природе, иначе никогда не смог бы стать так высоко в отряде Сигурда Жестокого. Но уже второй раз ему показалось, что на него с лица конунга Рагнара смотрела смерть.

— Сперва — брат. После — земли. И передай своему хозяину, что я жизни не пожалею, чтобы его убить, коли обманет. Напомни, что за моим драккаром в море тянется кровавый след. И пять ваших драккаров я захватил только за эту весну.

Здесь стоило отдать Длинному Клинку должное. Он не дрогнул, а ведь голосом конунга можно было заморозить море.

— Слово в слово передам, — ласково пообещал он.

На том и распрощались, и Рагнар отправился подыскивать людей, которые согласятся на его безумную задумку.

Глава 33

Весло входило в воду почти без звука. Сигрид считала гребки — не потому, что нужно было, а потому, что так проще было не думать. Раз. Два. Три. Темная вода расступалась перед носом лодки и смыкалась за кормой.

День выдался облачным, и она видела в этом добрый знак. Низкие серые облака затянули небо от края до края, и море казалось чёрным, а ведь до ночи было ещё далеко.

Впереди уже показался драккар данов. Те потребовали, чтобы встреча прошла не на берегу Вестфольда, и потому нынче она, конунг Харальд и небольшой отряд плыли на лодке к вражескому кораблю. На нем они увидят Бьорна. Он был где-то впереди, и никто не знал, что с ним сделали даны за эти дни. Ему минуло восемнадцать зим, он давно ходил в походы, носил меч и имел право сидеть на пирах среди мужей. Но для Рагнара он оставался младшим братом, которого он таскал на плечах, когда Бьорн едва научился ходить.

Об этом Рагнар рассказал ей накануне.

Сигрид смотрела на данский драккар, и по груди у нее разливалась ледяная ненависть.

Конунг Харальд сидел на носу, неподвижный, будто вырезанный из того же дерева, что и лодка. Плащ его свисал с плеч тяжёлыми складками, и за всё время, что они отошли от