Королева северных земель - Виктория Богачева

— Рагнар! — шикнула она возмущённо, безуспешно пытаясь совладать с собой и не рассмеяться.

Минуту назад конунг всерьёз раздумывал, а не расстрелять ли ему чужаков на подходе, а нынче смешит её, словно они в Длинном доме во время шумного застолья.

Спрятав смех за фырканьем, Сигрид посмотрел на Ингвара. Вслух произнести его прозвище она не может уже, верно, никогда.

На тот пиру у Фроди она хорошо запомнила лишь Сигурда Жестокого: и его грязно-рыжие, ржавые пакли, и довольную рожу, и серьгу в ухе. А вот на его соратников едва смотрела, Ингвара узнала лишь потому, что сидел тот близко к вождю, вот порой и падал на него её взор.

Он был крепок и коренаст. Светлые волосы заплетены в косы, а в длинной бороде он носил железные кольца и обереги. На поясе у него висела секира и короткий нож, а за ним шагало ещё восемь данов.

Их провожали недобрыми, хмурыми взглядами. Рагнар выстроил свой хирд по обе стороны тропинки, и данам приходилось идти мимо ровного строя. Судя по их рожам, довольны они не были.

Ингвар Длинный Клинок... Ингвар остановился в нескольких шагах от конунга и задрал голову, чтобы смотреть на него сверху вниз. Он хотел заговорить, но его взгляд натолкнулся на Сигрид, и он сбился с дыхания. Оторопело моргнул, рассматривая её во все глаза, пока недовольный рык Рагнара не заставил его отвернуться.

Она вспомнила, как брат продал её Сигурду Жестокому на пиру, и нахмурилась, отчего на лбу появилась морщина, и попыталась припомнить, а рассказывала ли она о том мужу?..

— С чем явились? — не слишком любезно спросил конунг, оскалившись в улыбке.

Впрочем, Ингвар не дрогнул. Уж не мог не понимать, что в Вестфольде ему будут не рады.

— Мой вождь предлагает тебе мир.

А вот его слов в Вестфольде не ожидали, и потому волна шепотков пронеслась по берегу. Но Рагнар повёл бровью, и голоса стихли.

— Мир — дело хорошее, — он прищурился. — И какова же цена?

— За нами останутся земли конунга Фроди, — Ингвар бросил острый взгляд на Сигрид.

Верно, о том, что Рагнар убил Хальвдана Охотника и схватил её братца, даны уже знали. И догадывались, что стало потом с Фроди.

— И весь Гьялларфьорд, — добавил он.

Говорил он уверенно, почти нагло, и это заставляло Сигрид тревожиться.

Даны ведь не просить прибыли, а требовать. Словно загодя знали, что Рагнар не сможет им отказать.

Исхитрившись, она незаметно посмотрела на мужа.

Думал ли конунг о том же самом?

— Ты сдурел? — но если и думал, то не показывал этого.

На Ингвара Рагнар смотрел со злой насмешкой, в светлых глазах клубилась тёмная буря.

— Это малость, коли сравнивать с тем, что мой вождь мог бы взять силой.

Слова дана вызвали громкий смех среди хирдман Рагнара.

— Так пусть придёт и возьмёт, — дерзко бросил конунг, и теперь скалиться пришёл черёд уже Ингвара.

— Мой вождь схватил твоего брата, Морской Волк, — произнёс он, переждав, пока стихнет смех. — Младшего братишку Бьорна. Не уступишь, и мы скормим его рыбам.

Сигрид подумала, как же хорошо, что конунг Харальд и Ярлфрид не воротились ещё из леса.

Рагнар только и успел хмыкнуть с напускным равнодушием и приподнять брови, когда посланник Сигурда Жестокого полез за пазуху и вытащил ничем непримечательный шнурок со странным оберегом.

Сигрид хватило одного взгляда на мужа, чтобы понять: оберег он узнал. И больше не сомневался, что младшего брата схватили даны.

Воительница присмотрелась к оберегу повнимательнее. Он не походил ни на один из ранее ею виданных. Хирдманы подобных не носили. Одина прославляли совсем иные символы и вязь.

— Где Бьорн? — спросил Рагнар изменившимся голосом.

У Сигрид по рукам побежали мурашки, и даже Ингвар Длинный Клинок бросил на конунга встревоженный взгляд. Он словно увидел свою смерть прямо перед носом.

— Жив. И останется жив, коли ты пойдёшь на мир, — сказал посланник.

— Веры вам у меня нет, — выплюнул Рагнар сквозь зубы. — Я хочу видеть брата.

У Ингнвара сделалось такое лицо, словно он задумался над ответом: «много хочешь, конунг». Но как бы то ни было, язык он прикусил и произнёс другое.

— Придётся поверить.

— Ведаешь, как я мыслю? — Рагнар шагнул вперёд, и теперь с даном они стояли вровень и смотрели друг другу в глаза. — Бьорна вы давно убили, оберег содрали с его шеи, а ты нынче мне лжёшь. Коли твой вождь хочет уступок, я хочу видеть живого брата. А иначе и говорить не о чем.

Ингвар моргнул с лёгкой оторопью. Глаза Морского Волка метали молнии, громовые раскаты звенели в каждом его слове.

— Легко же ты разбрасываешься жизнью младшего братишки, — хмыкнул дан. — Задарма отдаёшь её Сигурду.

Сигрид моргнуть не успела, а Рагнар уже обхватил шею Ингвара одной ладонью и притянул того к себе. Через миг послышался шелест вытаскиваемых из ножен мечей, и вот уже все хирдманы на берегу были готовы к короткой, кровопролитной схватке.

Ингвар вцепился обеими руками в запястье Рагнара, удерживаясь от хрипов и всхлипов на одной лишь голой гордости.

— Я своей жизни не пожелаю, чтобы достать Сигурда и поквитаться за брата. Хочет мира, хочет от меня уступок и земель — так пусть докажет сперва, что Бьорн жив. Так и передай. Тогда станем говорить, — процедил Рагнар сквозь зубы, обжигая дыханием лицо дана.

Затем разжал хватку, брезгливо отряхнул ладонь о портки, развернулся и широко зашагал прочь. Плечи он слегка горбил, словно нёс на себе непомерную тяжесть.

На берегу после его ухода стало тихо. И хирдманы, и даны переглядывались с похожим недоумением.

— Не слышали конунга?! — прочистив горло, во весь голос рявкнула Сигрид. — Возвращайся к своему вождю да расскажи обо всём, — она посмотрела на Ингвара.

Смеяться над его прозвищем ей расхотелось.

Тот сплюнул в сторону, растёр шею, сглотнул тяжело и поморщился от боли. Затем недобрым взглядом окинул Сигрид и Вестфольд за её спиной, махнул своим людям, развернулся и зашагал прочь. Говорить больше было не о чём.

Едва даны отошли, воительница с удивлением осознала, что на неё тотчас направили взгляды почти все собравшиеся на берегу хирдманы. Даже на ярла Эйрика Медвежью Лапу смотрели не столь пристально.

Она прочистила горло и откашлялась.

— Ступайте в Длинным дом, — велела, поразмыслив. — Конунг Рагнар вскоре придёт.

А сама развернулась и отправилась искать мужа. Его не было ни в хижине у них, ни в той, где лежал Хакон. Она уже подумала, не подняться ли на вершину утёса, где располагался рунный камень Одина, но взмыленный Рагнар сам нагнал