Королева северных земель - Виктория Богачева

Негоже конунгам тяжко вздыхать.

— А коли посланников к нему отправить? — Сигрид посмотрела на мужа.

Она долго не решалась заговорить, пока не вспомнила, что давно заслужила себе право открывать рот.

Оба конунга одновременно покачали головами.

— Кабы знать, где он... — за двоих ответил Харальд и поморщился, когда неловко задел рукой в повязке столешницу.

Рагнар бросил на него косой взгляд. Да-а. Его отец всё-таки постарел.

— Надрать задницу ему в море, вот и вся недолга, — мрачно буркнул необычайно молчаливый ярл Эйрик.

Весть о предательстве Торлейва стала для него тяжким ударом. С рыжебородым ярлом они не в один поход вместе сходили, немало врагов сразили. А оказалось, тот продал их всех. Променял на серебро да собственное дурное тщеславие.

— А куда нам нынче торопиться? — сказал вдруг Рагнар и повёл плечами. — Фроди мёртв. Хальвдан Охотник мёртв. От берегов своих данов мы прогнали. Отец и ярл Эйрик вернулись живыми. Весь хирд при мне. Предатели расплатились сполна, — он принялся перечислять, и чем больше думал, тем сильнее ему нравилось то, что сам говорил.

— Так пошто торопиться? — повторил конунг и обвёл взглядом сидящих за столом. — Пусть Сигурд Жестокий приходит сам. А я его подожду. И всяко привечу.

Он встретился взглядом с отцом, и тот медленно кивнул.

— Нужно только Бьорну весточку отправить. Чтобы был настороже, — сказал Харальд.

На том и порешили.

Глава 31

Щурясь, Сигрид грелась на солнце. Она сидела на низкой лавке у Длинного дома, вытянув ноги и прислонившись спиной к тёплому дереву. Ветер лениво касался её волос, путаясь в косах.

Недалеко от неё на утоптанной полянке возился с вестфольдскими мальчишками Кнуд. Среди них был и Токе, которого они спасли из разорённого поселения вместе с сестрёнкой. Тот привязался к Медвежонку с первого дня и всюду ходил за ним хвостом. Вот и нынче с жадностью наблюдал, как Кнуд показывал остальным нехитрые броски и кувырки.

Седмица минула, как конунг Харальд вместе с ярлом Эйриком вернулся в Вестфольд. И как решили ждать посланников от Сигурда Жестокого на берегу, а не гоняться за ним по бескрайнему морю. И почти две седмицы прошли со дня, как Сигрид убила своего брата, и у неё на сердце воцарился покой.

Теперь бы поскорее покончить с данами. До того, как станет заметен и тяжёл живот, она хотела вернуться в родное поселение и забрать сестёр в Вестфольд. Нечего им расти вдали от неё и слушать речи их матери. Лив уже наслушалась, довольно. А ещё следовало назначить от своего имени наместника. Навести порядок, в конце концов.

От размышлений её отвлекли знакомые шаги. На неё опустилась тень, и Сигрид подняла голову, поднеся ладонь к глазам.

— Хакон очнулся, — сказал Рагнар, тщательно скрывая волнение.

Сигрид встала с лавки, и вдвоём они торопливо дошли до хижины, в которой Рагнхильд выхаживала Хакона.

Тот впервые за долгие седмицы сидел на лавке. Сам. Опирался обеими ладонями, но сидел и не шатался почти. Рубаха на нём висела мешком, из-под ворота выглядывала обтянутая кожей ключица! Давно нечёсаная тёмная борода росла клоками и закрывала половину лица.

Хакон попытался встать, увидев конунга, но Рагнар замахал руками. На миг он застыл на пороге, смотря на друга жадным взором, затем шагнул вперёд и обнял его. На брата тотчас зашипела Рагнхильд.

— Тише, тише... медведь... — пробормотала смущённо.

Глаза её лучились счастьем.

Сколько седмиц Хакон пролежал на лавке?.. Были ночи, когда в хижину Рагнара и Сигрид прибегала рабыня или мальчишка. Хакону становилось так дурно, что думали недоживет до утра, потому и звали проститься.

Но нет.

Он выкарабкался. На стиснутых зубах выполз из чертогов Одина и вернулся к жизни. Весь перекошенный, иссушенный.

Но живой.

Рагнхильд глядела на него так, что уже на следующий день можно было справлять свадебный пир. Её глаза сияли столь ослепляюще, что смотреть было больно.

— Помоги... встать... — Хакон вцепился железной хваткой в локоть Рагнара и выдохнул едва слышно, то и дело сотрясаясь от кашля.

— Не рано тебе? — с сомнением спросил конунг, и его друг упрямо мотнул головой.

И тогда Рагнар второй рукой обхватил его за плечо, а Хакон ухватился за его шею. Ноги у него тряслись, словно после выматывающего бега. Сигрид отчаянно захотелось зажмуриться, потому что в какой-то миг ей показалось, что он упадёт.

Но Хакон выпрямился. Он едва ли стоял сам, почти повис на Рагнаре, а тому было не шибко-то тяжело держать, ведь друг за время страшной болезни усох едва ли не вдвое.

— Обопрись на меня, — к Хакону сбоку решительно шагнула Рагнхильд.

Губы у него дрогнули, когда он попытался что-то сказать. Но промолчал, и лицо у него сделалось такое... Он посмотрел на светловолосую сестру конунга, как если бы она была единственным человеком на всём белом свете. Лучом солнца после затяжной, суровой зимы. Ягодами на снегу для уставшего путника. Живительным глотком воды.

Сигрид вдруг почувствовала себя так, словно застала их в первую ночь мужа и жены. Ей вновь захотелось зажмуриться и отвернуться, будто она подглядывала за чем-то, что не предназначалось для чужих глаз.

Она перехватила сосредоточенный взгляд Рагнара. У того на лице было написано, что он размышлял, как станет уговаривать отца одобрить их союз. То, что Рагнхильд оторвать от Хакона можно лишь силой, было понятно всем.

Так они и простояли какое-то время: конунг, его сестра и Хакон между ними. Сигрид наблюдала со стороны и улыбалась. Но потом мужчину скрутил жесточайший приступ кашля, и Рагнхильд велела Рагнару усадить друга на лавку. Тот послушался беспрекословно: ещё одно диво. А затем и сам опустился рядом. Дождавшись, пока Хакон перестанет выворачивать наизнанку лёгкие, конунг сказал.

— Я сделаю тебя своим ярлом. Как только покрепче встанешь на ноги, — и, посмотрев на Сигрид, ласково улыбнулся одними глазами.

Хакон же потемнел лицо.

— Я больше не смогу тебе послужить... — тяжело выговорил он, замолкая после каждого слова, чтобы отдышаться.

Рагнхильд болезненно заломила на переносице брови, прислушиваясь. Она уже хотела что-то сказать, но Сигрид, которая немного начала узнавать, как скроены мужчины, резко мотнула головой и одними губами произнесла: не нужно.

— Я руку-то не сдюжу поднять... — прибавил Хакон ожесточённо, с лютой, жгучей ненавистью.

— Назови имя того, кто так же верен мне, как ты, — Рагнар его словам не удивился.

Только хмыкнул довольно и отодвинулся на скамье, чтобы смотреть другу в глаза. Хакон,