Королева северных земель - Виктория Богачева

— А кто твои люди? — Сигрид едва заметно повела бровью. — Даны? Наёмники?

По лицу Фроди прошла судорога, и он скривился.

— Об одном жалею. Надо было убить тебя, а не отдавать Морскому Волку, сестрёнка. Каково быть его подстилкой?

Сигрид сердито выдохнула через нос и медленно опустила ладонь на рукоять кинжала, который носила на поясе, не снимая.

— Он мой муж, — усмехнулась она. — Но в одном ты прав. Будь ты мудрее — ты бы меня убил. Как я убью тебя.

Брат рассмеялся булькающим смехом в ответ.

— Это мы ещё поглядим, — бросил он. — Кто тебе позволит, Сигрид?! Муженёк твой давно на меня зуб точит, а ты нынче при нём. И слова сказать не посмеешь...

Кровь ударила воительнице в лицо. И не потому, что ядовитые, полные отчаяния речи брата были правдивы, нет. Но потому, что Фроди мог оказаться прав. Она носит ребёнка, и Рагнар не подпустит её к священному поединку...

Её брат тем временем жадно вытянул шею. Словно голодный пёс, учуявший запах добычи.

— Угадал я, а, сестрёнка? — спросил и рассмеялся, не дожидаясь её ответа. — А ещё скажи, правду говорят, что полюбовничек гордячки Рагнхильд сдох?!

Сигрид сделалось мерзко даже стоять рядом с ним. Она развернулась и вышла наружу, и в спину ей летело довольное, полубезумное улюлюканье Фроди. Пришедший с моря ветер остудил её щёки и злость, что всколыхнули в груди слова братца.

Она зашагала прочь от хижины, крепко задумавшись, а вечером уже в Длинном доме, когда за столом для трапезы собрались почти все жители Вестфольда, Сигрид подступилась к Рагнару с вопросом.

— Что ты станешь делать с Фроди?

Муж, оторвавшись от миски с мясом, нахмурился и посмотрел на неё. А когда понял, что задумала воительница, помрачнел ещё шибче.

— Нет, — отрезал и отвернулся, словно разговор был окончен.

Сигрид опешила.

— Ты обещал мне, — напомнила она, стараясь говорить потише.

Не хотела, чтобы их услышали чужие уши. И так уже Ярлфрид искоса поглядывала на сына и его жену.

— Ты носишь моего ребёнка, — Рагнар ожёг её взглядом, и она вспомнила времена, когда он знал её рабыней, а она его — ненавистным конунгом. — Ты не будешь биться с Фроди.

— Я не твоя вещь! — вскинулась воительница, а в память юркой змейкой проскочили словах брата.

«Подстилка Морского Волка».

«Кто тебе позволит, Сигрид?!».

— Ты обещал мне, Рагнар, — повторила она, едва сдерживая и злость, и обиду.

Последняя всё же прорвалась и прозвучала в голосе.

Конунг резко повернулся к ней всем телом, задев стол. Посуда задрожала, и теперь на них смотрели все, кто сидел рядом. Сигрид лишь крепче сжала зубы и вскинула подбородок.

Лицо у Рагнара стало страшным. На миг ей даже захотелось зажмуриться. В груди что-то оборвалось: она не могла облечь чувства в слова, но просто знала, что если он накричит на неё при всём хирде, при жителях Вестфольда, она терпеть не станет. Вспылит, и слово за слово... Но не позволит прилюдно на себя кричать.

— Я сыт, — бросил Рагнар, отодвинул едва тронутую миску, переступил через лавку и зашагал к дверям.

Сигрид показалось, её окатило ледяной водой. Она повернулась посмотреть вслед мужу и перехватила укоряющий взгляд Ярлфрид.

Этого ей ещё не хватало!

Той ночью Рагнар так и не пришёл в хижину.

А Сигрид ждала.

Называла себя глупой, но всё равно ждала. И долго ворочалась, и никак не могла устроиться, то было жарко под меховыми шкурами, то слишком твёрдо на мягкой подстилке... Давно ли спала на палубе драккара, подложив под щёку кулак?..

Утром Сигрид пошла навестить Рагнхильд. Та не выходила из хижины, в которую принесли Хакона, и не показалась вчера в Длинном доме даже на вечерней трапезе.

Она отчего-то ожидала застать сестру Рагнара в слезах, но, напротив, никогда прежде не видела у Рагнхильд такого ясного, чистого взгляда.

Слёзы, если они и пролились, то давно уже были выплаканы. Светлые глаза смотрели строго и спокойно. Нарядные одежды она сменила на простую рубаху, чтобы не бояться запачкать. Рагнхильд подсобляла лекарям менять повязки, пыталась поить Хакона и не отходила от него.

Увидев в дверях Сигрид, она подняла голову и улыбнулась.

Воительница бросила взгляд на мужчину. И без того поджарый и сухой, после ранения он исхудал ещё шибче. Кожа обтягивала широкие, острые скулы. Не раз ломанный нос с горбинкой на осунувшемся лице казался непривычно огромным, даже будто бы чуждым. Старый шрам выглядел ещё страшнее.

Грудь Хакона едва заметно вздымалась. Сигрид и сама не заметила, как прикипела к ней взглядом, наблюдая: вверх, вниз, вверх, вниз. Верно, Рагнхильд сидела и смотрела на неё днями напролёт.

Если он выживет, это будет настоящая милость Богов. Но едва ли вновь возьмётся за меч. С такими ранами в походы не ходят, это Сигрид знала не понаслышке.

Был у них в поселении хирдман, которому копьё также угодило в живот. Ему повезло: не пробило кишки, ничего не разорвало. Но рана затягивалась долго и мучительно. А как зажила, так болела на плохую погоду. Да ещё срослось всё криво, хирдман не мог высоко руку задирать, мечом замахиваться.

Сигрид тряхнула головой. О таком она, знамо дело, Рагнхильд не расскажет никогда.

— Ты Рагнара ищешь? — спросила та. — Он пошёл к рунному камню. На вершине скалы.

Воительница прищурила глаза и тряхнула косами.

— Повздорили, да?

Прежде Сигрид не замечала за ней подобной прозорливости.

— Рагнар лютует, — спокойно пояснила Рагнхильд, так и не дождавшись её вопроса. — Вот я и помыслила.

Они замолчали и посмотрели на бессознательного мужчину.

— Хакон для Рагнара как брат. Даже ближе, чем наш младший, Бьорн, — Рагнхильд судорожно вздохнула.

И он всё равно помыслил, что Хакон может его предать. Впрочем, это Сигрид как раз понимала. Рагнар был суров к другим, ещё суровее — к себе.

— Будь с ним помягче, — Рагнхильд вдруг схватила её за руку, и воительница так опешила, что даже не попыталась вырваться. — Он конунг, но ему тяжело.

Неожиданно для самой себя Сигрид кивнула.

Хакон завозился, рука, лежавшая поверх одеяла, сжала мех. Он кашлянул несколько раз, и Рагнхильд торопливо подошла к нему, склонилась, поддержала бережно под шею.

Сигрид молча развернулась и бесшумно выскользнула из хижины.

На вершину утёса ноги привели её сами по себе. Рагнхилид оказалась правда: её брат нашёлся там. Неподвижно стоял на одном колене напротив рунного камня, и воительница сперва замялась, не решаясь подойти. Но затем под её сапогами хрустнула ветка, и таиться уже не было никакого смысла.

Она