Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

— То есть, это я ничего не делаю! — буркнул Костя, раздраженно разглядывая своего флинта, наскоро прихлебывающего чай. Даже с такого расстояния ему были хорошо видны тени под глазами Лемешевой, и дело тут, видимо, было не только в алкоголе, который Аня вчера употребила точно по расписанию, хоть и в меньшем количестве, чем обычно. Сегодня ночью она опять спала неспокойно, ворочалась, что-то бормотала, несколько раз вскрикивала во сне, и из-за этого Костя и сам спал мало, то зажимая уши ладонями, то пытаясь трясти ее, что, разумеется, было бесполезно. Вспомнив методы, которые его мать применяла к нему в глубоком детстве, Денисов, предварительно проверив, чтоб возле окон никто не шатался, даже попытался спеть ей какую-то глупую детскую песенку, из которой знал от силы слов десять. Но песенка в собственном исполнении, сплетенная с бормотанием и вскриками флинта и шуршанием одеяла и звучащая в глубокой тьме, не только не прогнала Анины кошмары, но и слегка напугала самого Костю. Поэтому периоды ночного бодрствования он заполнял руганью в адрес невидимых кошмариков, которые, несомненно, были во всем этом виноваты, и флинта, усердно продолжающего рубить не только здоровье, но и психику ежевечерним алкоголем. Да, при жизни Костя и сам пил, но это было в ресторанах, на вечеринках, на финалах деловых встреч — и вообще он — совсем другое дело!

— Может, завтра поднять тебя попозже?.. — пробормотал он. — Да нет, нельзя прекращать тренировки... Интересно, что за хрень тебе снится, что ты и мертвому выспаться не даешь?!

Костя встал и, подойдя к окну, глянул в щель между шторами. На улице уже начало светать. Снег не шел, но небо было плотно укрыто пухлыми тучами, а воздух казался каким-то странным — то там, то здесь тянулись полосы и обрывки какого-то марева — они появлялись и тут же исчезали, уносясь куда-то. Казалось, перед окном полощутся, пролетая, длинные целлофановые ленты. Туман, что ли такой? Откуда туман снежной зимой?

Аня не дала ему в полной мере рассмотреть эту природную аномалию — подхватилась с кресла и побежала в спальню. Костя, вовремя заметив это, развернулся и быстро пошел следом, завистливо глянув на Гордея, который, в отличие от него, от перемещений Ани не зависел и мог шататься, где вздумается.

— Ну, — деловито сказал он, усаживаясь на кровать за ее спиной, — как у нас сегодня настроение?

Флинт не ответил, разглядывая себя в зеркало, но Косте это и не было нужно — он и так его чувствовал. Задумчивость, легкая усталость — и все, как обычно, щедро сдобрено хандрой. Легкие повороты головы Ани перед зеркалом как всегда казались ему нелепыми — ведь для него это зеркало отражало только интерьер комнаты, но не Анино лицо.

— А ты не отдаешь себе отчета, что сегодня утром ты впервые не поздравила себя с еще одним кошмарным днем? Может, ты забыла? А может, эти дни не такие уж кошмарные?

Она неопределенно пожала плечами, торопливыми движениями нанося на лицо тональный крем.

— Мне сказали, что тебе нужно брать на тон светлее, — Костя сгреб свои записи и пересел поближе, чтобы видеть ее лицо. — Мне вообще много чего сказали, я вот тут все записал... На самом деле я не понимаю, что все это значит, по мне так это полная галиматья, и наблюдать за этим процессом мне совсем неинтересно. Я просто прочту тебе все с самого начала. Буду читать каждое утро — может, через месяц ты что-нибудь и услышишь. Самое главное — глаза. Мне сказали, что все портит то, как ты красишь глаза... хм, ну и я тебе говорил то же самое. Сказали... — он уткнулся в бумаги, — что тебе вообще нельзя пользоваться подводкой... черт меня дери, если я знаю, что это такое! Глаза, глаза... подожди, как только я пойму, что это за слово тут... подожди, ничего не рисуй на себе. Не трогай глаза...

Костя поднял голову — его флинт озадаченно смотрел перед собой, а его пальцы скользили под нижними веками. Аня поворачивала лицо то в одну сторону, то в другую, словно пыталась то ли что-то рассмотреть, то ли что-то понять.

— Глаза-глаза... — забубнил Костя, воодушевленный замешательством своего флинта. — Подожди, ничего не делай!

— А что не так с моими глазами? — озадачено вдруг спросила Аня.

— Сейчас, — Костя придвинулся к ней вплотную, то пристально разглядывая, то переводя взгляд на записи и сравнивая их с увиденным. — Под-во-дя и снизу и сверху, ты делаешь их маленькими, а на ресницы тушь кладешь слишком толстым слоем и совершенно неправильным способом, делая их короткими, а глаза еще меньше... хм... Короче, чего ты их так замазываешь?! У тебя ведь... — он снова наклонился вперед, почти уткнувшись в своего флинта носом... — а у тебя ведь без всей этой замазки красивые глаза. Серьезно.

Ответом ему была легкая улыбка — похоже, она почувствовала это, и Костя только сейчас осознал, что впервые сказал своему флинту что-то искренне хорошее. Он произнес именно то, о чем подумал. У его флинта и впрямь были красивые глаза. Необычные, такие светлые, странные и немного раздражающие, как раздражало его пятнышко на кончике ее носа. Но безжизненные. Будь в них хоть искорка — наверное, все ее лицо смотрелось бы иначе. Но ничего — холодные озерные воды, схваченные льдом, в которых не отражается улыбка, уже исчезающая с губ.

Костя вышел в коридор, содрал разорванный домовиком пиджак и принялся сооружать новый, мрачно разглядывая себя в зеркало.

Но ты же уговорил ее бегать по утрам, Денисов. Чем эта задача с красками сложнее? Усердие и терпение — и постепенно сделаешь из нее вполне сносного флинта. Или ее эмоции тоже начали оказывать на тебя воздействие?

Закончив с пиджаком, который получился даже лучше прежнего, Костя вернулся в комнату. Аня, уже накрашенная как обычно, натягивала потертые джинсы, и Денисов, удрученно покачав головой и хлопнув своего флинта по сопротивлению воздуха в форме полупопия, пошел собирать свой арсенал. Гордей увлеченно гремел чем-то на кухне, и Костя в ответ на свой зов получил лишь громкое "ухух", что могло означать что угодно на денисовский выбор. Аня торопливо влезла в свой рыжий пуховик, и Костя, пристраивая ракетку за спину, скривился.

— Как же я ненавижу это тряпье! Что тебе точно нужно, так это нормальное пальто, которое шло бы тебе и не раздражало меня. Черт, где взять денег? Сколько ты зарабатываешь — тыщу восемьсот?