Забавная история - Эмили Генри

о Майлзе, я вспоминаю, что он сказал, и моё сердце начинает бешено колотиться, и всё мое тело реагирует так, словно на меня охотятся. Никакой борьбы, только бегство.

— Мне не следует говорить об этом, — начинаю я.

— Может быть, — мягко спрашивает Эшли, — всё же нужно?

Должно быть, я выгляжу подозрительно, потому что она добавляет:

— Клянусь, я говорю это как друг, а не как дружелюбная соседская сплетница.

— Мне нужно поговорить, — уступаю я. — Только не об этом. Мне кажется, это должно остаться между нами.

Она изображает, что поджимает губы, но ещё не закончила этот жест, как уже перебивает:

— Но, как бы то ни было, всё, что ты сказала, заставило меня любить и уважать его только больше.

— Майлз замечательный, — говорю я. — Я просто не думаю, что мы с Майлзом подходим друг другу.

— Почему? — спрашивает Эшли. — Ты невероятно счастлива, когда находишься рядом с ним. Это, пожалуй, самое главное, что имеет значение.

— Я как раз тот человек, с которым он не может быть вместе, и он как раз из тех, кто может уничтожить меня, — объясняю я.

— Дорогая, — Эшли касается моей руки. — Именно так это и работает. Это и есть любовь.

— Я слишком увлеклась им, Эш, — говорю я. — Я почти позволила себе снова увлечься, и ради чего? Я знаю, что так делать не надо.

— Ты слишком строга к себе, — говорит она.

— Он сбежал, Эшли, — мой голос срывается. — Он должен был забрать меня с работы на следующий день, но он просто... так и не пришёл.

Её рот приоткрывается, когда она понимает, что я имею в виду.

— Я не получала от него вестей несколько часов. Пока я не написала ему.

— О, боже, Майлз, нет, — стонет Эшли, как будто он здесь и его можно вразумить.

— А потом пришёл Питер, — говорю я.

— Чёрт возьми! — вскрикивает она.

— Они с Петрой расстались.

Ещё один потрясённый вздох.

— Нет, — в ужасе выдаёт она. — Майлз не...

— Он говорит, что просто помогал ей перевезти вещи, — говорю я. — Но Питер сказал, что они на пути к возобновлению отношений.

— Во имя мошонки Сатаны, это что такое? — вопрошает она, затем, подумав, говорит: — Послушай, Питер озлобленный, а Майлз хороший парень. Конечно, он помог ей съехать.

— Я знаю, — говорю я. Он не сказал бы мне, что любит меня, если бы намеревался вернуться к Петре. Может быть, это наивно, но я действительно в это верю. Или, может быть, я просто хочу этого.

— Суть не в этом, — продолжаю я.

— Суть как минимум отчасти в этом, — говорит Эшли. — А то и целиком и полностью в этом.

— Есть работа, — выпаливаю я. — Рядом с мамой. Думаю, у меня есть реальный шанс её получить.

Эшли долго оценивает меня.

— Чёрт.

— Я хотела сказать тебе сразу, но...

Она опускает взгляд на свои руки.

— Я тебя морозила, — она вздыхает и сжимает мои ладони. — Просто не забывай обо мне, когда переедешь, хорошо?

— Поверь мне, я не смогла бы, — говорю я со слезами на глазах, и это правда. — Я едва пережила прошлую неделю без тебя. Я не хочу, чтобы это повторилось.

— Не могу не согласиться, — её взгляд скользит по покрашенным краям стены. — Какой отвратительный цвет.

— Действительно, — соглашаюсь я.

Её улыбка становится шире, а взгляд опускается на меня.

— Хочешь включить телевизор и продолжить?

— А ты хочешь? — спрашиваю я.

— Я думаю, будет забавно пожить какое-то время в уродливой комнате, — говорит она. — Дюк терпеть не мог уродства. Или собак, — она оживляется. — Может, мне стоит завести собаку, — она смотрит на меня, ожидая обратной связи.

— Я думаю, ты должна делать именно то, что хочешь, — говорю я ей.

— Давай ограбим банк, — предлагает Эшли.

— Думаю, тебе всё же стоит завести собаку.

Глава 34

Суббота, 10 августа

7 дней

Позже, на кухне, когда я ковыряюсь в тарелке с пицца-рулетиками, Эшли приглашает меня пожить с ней до «Читательского Марафона».

— У меня уже давно не было соседа по комнате, если не считать Дюка, — говорит она. — И этот дом чертовски огромен. Это было бы весело.

— Кстати, о размерах твоего дома, ты никогда не упоминала... — я замолкаю.

— Что я живу в логове злодея Бондианы? — говорит Эшли.

Что дает мне право более открыто называть вещи своими именами:

— Что ты чертовски богата.

Она фыркает.

— А я не богата. У Дюка есть печеньковые деньги.

— Печеньковые деньги? — повторяю я. — В смысле, он опрокинул грузовик девочек-скаутов и начал торговлю на чёрном рынке?

— В смысле, он наследник состояния, связанного с печеньем, — говорит она.

— Я и не знала, что печенье может приносить состояние, — говорю я. — Я имею в виду... кроме... печенья с предсказаниями.

— О, да, — Эшли отправляет в рот ещё один пицца-рулетик. — Всё может принести состояние, если ты достаточно жадный.

Увидев выражение моего лица, она добавляет:

— Само собой, я имею в виду не Дюка. Он мог побороться со мной за дом, но не сделал этого. Но я уверена, что, если заглянуть достаточно глубоко в его генеалогическое древо, кто-то заключил сделку с дьяволом или, скажем, убил кого-то, чтобы заполучить секретный рецепт.

— Я с нетерпением жду их драмы на канале HBO, — говорю я.

Эшли на мгновение замолкает.

— Ты должна сообщить Майлзу, что поживёшь здесь.

— У нас всё не так, — напоминаю я ей.

— Ты же не хочешь, чтобы он ворвался в офис ФБР и заявил, что тебя похитили, не так ли? — спрашивает она.

— Похитили? — переспрашиваю я. — В смысле похитили?

— Я не знаю, что происходит в тех фильмах, которыми вы оба одержимы, — говорит она. — Ну типа, когда тебя держат под дулом пистолета и заставляют ограбить музей, используя твои узкоспециализированные навыки, или что-то в этом роде.

— Точно, меня «похитит» кто-нибудь, кому нужна информация о детской литературе.

— Просто дай ему знать, что ты останешься здесь, — говорит она.

— Хорошо, — вздыхаю я.

«Останусь с Эш», — печатаю я. Он отвечает почти мгновенно — «ок».

— Вот, — говорю я ей.

— Хорошо, — Эшли кивает головой в сторону задней двери. — А теперь давай посмотрим что-нибудь кровавое.

— «Настоящие Домохозяйки»? — предполагаю я.

— Вот, — говорит она, — должно быть, каково это — быть гордой матерью.

— Ты забыла о Малдере? — спрашиваю я.

— Всего на секунду, — говорит она. — Но сейчас он вернулся в мои мысли.

* * *

В понедельник вечером, пока Майлз на работе, я возвращаюсь в квартиру, чтобы собрать кое-какую одежду. Если не считать наших различий в личном стиле, Эшли и ниже ростом, и с более пышными формами, чем я, и даже свободное