Призраки не плачут - Ли Энн

когда холод, наконец, побеждает жар между нами, просачиваясь сквозь те места, где мы не прижаты друг к другу. Вторгается реальность — морозный воздух, твердая стена за моей спиной, тот факт, что мы находимся на заброшенной фабрике.

Дыхание Ронана сбивается. Его хватка немного ослабевает, и он поднимает голову. Его пристальный взгляд медленно скользит по моему лицу, отслеживая каждый синяк, каждую дорожку от слезы, припухлость моей разбитой губы. Затем он выдыхает, долго и медлительно, и немного прерывисто по краям.

Звук, который следует за этим, неожиданный и совершенно незнакомый — глубокий, хриплый, слегка задыхающийся смех.

Я растерянно моргаю, глядя на него.

— Над чем ты смеешься?

Его голова наклоняется, лоб почти касается моего. Он делает еще один медленный вдох, как будто пытается оторваться от края, с которого мы оба были готовы упасть.

— Как, черт возьми, нам вообще удавалось заниматься этим здесь, когда мы были детьми? — Его голос грубый, с нотками веселья. — Здесь чертовски холодно.

У меня вырывается испуганный смешок, прежде чем я успеваю его остановить. Из всего, что, как я думала, он мог сказать, это было не это. Абсурдность этого — нас, прижавшихся друг к другу у стены в середине октября, полураздетых — поражает меня.

— Адреналин? — спрашиваю я с неуверенной улыбкой.

— Скорее всего, недальновидность. — Его большой палец снова проводит по моей щеке, теперь нежно. — Хотя я не уверен, что наши суждения так уж сильно улучшились с возрастом.

Мы оба все еще немного запыхались, все еще запутаны друг в друге. Но напряжение сместилось, смягчилось и с ним стало легче справляться.

Мои ноги опускаются с его талии, ступни касаются земли. Его руки поддерживают меня, убеждаясь, что я устойчива, прежде чем он слегка отступает назад. Недалеко, ровно настолько, чтобы мы больше не были прижаты друг к другу.

Потеря его тепла происходит мгновенно и неприятно. Я обхватываю себя руками, внезапно осознав, что я полуголая и замерзла.

Он наклоняется, чтобы поднять мой свитер с того места, где он упал. Когда он протягивает его мне, наши пальцы соприкасаются. Прикосновение посылает сквозь меня еще одну искру, но я игнорирую это и натягиваю свитер.

Когда он заговаривает снова, его голос становится тише.

— Я скучал по тебе, Лили.

Глава пятьдесят первая

РОНАН

Я не хотел говорить это вслух, но не могу взять свои слова обратно теперь, когда они вырвались наружу. Они честны так, как я не позволял себе быть долгое время. Она не отвечает, теребя край своего свитера, затем переводит дыхание и смотрит на меня.

— Пойдем со мной в мою квартиру. — Она торопливо продолжает, не давая мне возможности ответить. — Нам нужно поговорить. По-настоящему поговорить. Куда-нибудь, где тебя не окружают призраки прошлого.

Она права. Это место хранит слишком много боли, слишком много воспоминаний о том, кем мы были раньше.

Я киваю.

— Хорошо. Я поеду за тобой на своей машине.

Мы молча выходим на улицу. Я жду, пока она сядет в машину, прежде чем завести двигатель. Следуя за ее задними фарами через город, у меня слишком много времени на размышления. Мой разум воспроизводит все, что только что произошло. Я чувствую странную смесь усталости и облегчения. Приятно наконец-то выложить все начистоту, но это истощило меня так, как я не ожидал.

Она сигналит и сворачивает направо, к жилому комплексу, ждет, пока я припаркуюсь, затем, не говоря ни слова, ведет меня внутрь. Поездка на лифте до ее этажа занимает вечность. Пространство слишком маленькое. Ее запах наполняет мои легкие. Воспоминание о ее прикосновении обжигает мою кожу. Я держу руки в карманах, борясь с желанием потянуться к ней.

Двери открываются, и я следую за ней по тихому коридору. Ее ключи звякают, когда она открывает свою дверь. Внутри ее квартира такая, какой я ее ожидал увидеть. Стены в теплых тонах, удобная мебель, книги стопками на каждой поверхности. На стенах картины, явно сделанные детьми.

Это ее жизнь. Та, которую она построила без меня.

Свидетельства этого есть во всем. Фотографии на полке, на которых она с друзьями и семьей. Коллекция кружек, которые не сочетаются. Покрывало, накинутое на диван, выглядит сделанным вручную. Маленькие, обычные вещи, которые говорят о рутине, стабильности и доме.

Все то, чего у меня никогда не было.

— Кофе? — Она нарушает молчание и направляется на кухню, прежде чем я успеваю ответить.

— Да. Спасибо.

Я остаюсь на месте, зажатый между входной дверью и гостиной, чувствуя себя незваным гостем в этом пространстве, которое полностью принадлежит ей. Тишину заполняют звуки с кухни — льющаяся вода, звяканье чашек, тихое жужжание включающейся кофеварки. Я заставляю себя пройти дальше в комнату, останавливаясь возле книжной полки. Мои пальцы обводят корешки, на самом деле не видя их.

Когда она возвращается, у нее в руках две кружки. От них поднимается пар, распространяя аромат хорошего кофе. Она протягивает мне одну, наши пальцы соприкасаются при подаче. От этого простого прикосновения по моей руке пробегает электрический разряд.

Она устраивается на диване, поджимая одну ногу под себя. Движение непринужденное, комфортное.

— Сядь. — Это не совсем команда, но и не просьба. Она касается диванной подушки рядом с собой, и я сажусь, оставляя небольшое расстояние между нами.

— Как долго ты планируешь оставаться в городе?

Я делаю медленный вдох, пытаясь не обращать внимания на то, как дневной свет, проникающий через ее окна, окрашивает ее волосы в золотистый цвет.

— Шесть месяцев… по меньшей мере.

Она слегка поднимает глаза.

— Это довольно… конкретно.

— Ага.

— Почему ты вернулся?

Ладно, я думаю, мы все-таки поговорим об этом.

Я наклоняюсь вперед и ставлю свою кружку на кофейный столик. Моя рука касается ее руки, когда я двигаюсь. Она не отстраняется.

— Харрис Эдвардс оставил мне в завещании дом на Сидар-стрит.

— Что?

— Он часто навещал меня в тюрьме. — Слова приходят медленно. — Он приносил книги. Руководства по технике, технические справочники, классическую художественную литературу. — Я замолкаю, уставившись на свои руки. — Я не понимал, почему он беспокоился. Во всяком случае, не тогда.

— А теперь?

Я тихо смеюсь.

— Все еще не верю, правда. Я живу в доме, который он мне подарил, и пока я там, у меня есть условия. Я должен остаться минимум на шесть месяцев и привести дом в порядок, чтобы он снова стал пригодным для жизни. — Я встречаюсь с ней взглядом, и от интенсивности ее взгляда у меня почти перехватывает дыхание. — Он позаботился о том, чтобы я не смог так легко уйти.

— Каким