Необычный любовный роман - Эшли Постон

Я спросила:

— Что такое?

— Я забыла спросить её о своих теориях насчёт финала серии! Мне нужно знать, найдут ли они когда-нибудь этого чёртова опоссума.

— Думаю, тебе придётся подождать и самой всё узнать, — язвительно ответила я. — Не волнуйся, я сначала прочитаю последнюю страницу и расскажу тебе.

Она ахнула.

— Ты не посмеешь, Эйлин Мари Мерриуэзер!

— О, я совершенно точно посмею.

Потому что мы с Пру были противоположностями, и мы были лучшими подругами, а иногда в жизни это всё, что нужно, чтобы пережить действительно трудные времена.

Через несколько месяцев после того мероприятия Рэйчел Флауэрс погибла в автокатастрофе. Пьяный водитель врезался в бок её машины, когда они с женихом возвращались домой после ужина. Фандом скорбел. Они посылали цветы издателю. Они проводили встречи памяти в своих любимых книжных магазинах.

И на волне этой грусти серия стала вирусной. Все хотели прочесть серию, способную вызвать такую преданность. Моя лучшая подруга предполагала, что это было наполовину из-за синдрома упущенной выгоды — люди, не знавшие, о чём скорбеть, хотели присоединиться к скорбящим, — а наполовину из-за совпадения.

Первая книга попала в список бестселлеров Нью-Йорк Таймс. Затем вторая. Третья. А затем и вся серия целиком. Книги, как и сама автор, никогда не пользовались успехом при её жизни, но после смерти?

Её помнили.

И в этой сладости было что-то поразительно горькое. Мы больше никогда не получим новых книг от Рэйчел Флауэрс, нам достанутся лишь их отголоски.

Потому что даже когда люди уходили, истории оставались. Истории оставались всегда. Другие люди брали в сердце её книги, хранили их, лелеяли и превращали во что-то новое, потому что ничто не могло оставаться в застое. Ничто никогда не останавливалось. Ничто не было вечным. Искусство жило и дышало, как любовь, как дружба.

Жизнь — как и произведения искусства — была изменчива.

Она продолжалась.

И благодаря ей продолжались и мы.

Единственная дорога отсюда

Женщина у парадных ворот заметила нас и помахала.

— Всем привет. Кажется, я немного опоздала на вечеринку.

У неё была добрая улыбка и щербинка между передними зубами. Она несла с собой чемодан и сумку, перекинутую через плечо, и едва не бросила их на землю, как только вошла в калитку.

Андерс быстро подошёл к ней, чтобы взять сумку.

— Позвольте помочь…

Она подняла руку.

— О нет, я в порядке. Но спасибо, — она поправила сумку, затем оглядела его с ног до головы и протянула руку. — Я Би.

— Андерс, — ответил он, пожимая её руку.

Я наблюдала за ними из тени сада, чувствуя, как моё сердце одновременно наполняется радостью и сжимается. Рэйчел Флауэрс однажды сказала в интервью, что редко вписывает себя в романы. Она сравнивала разных персонажей с надеванием разных париков и примеркой чужой обуви.

— Никто из них не я, — сказала она однажды интервьюеру, когда её спросили, какой персонаж больше всего на неё похож. Но затем она на секунду замолчала и задумалась. — Но если бы мне пришлось выбирать, я бы сказала, что Би ближе всех — хотя не просите меня ничего шить! — со смехом добавила она, и выражение её лица сменилось довольной улыбкой. — Она живёт той жизнью, которую я бы с радостью прожила, если бы не оказалась в этой. Но эта мне тоже слишком нравится.

Даже в историях они нашли друг друга.

Андерс и Би смотрели друг на друга чуть дольше положенного в мягком и тёплом свете гостиницы, словно видели друг друга во сне.

Би с улыбкой спросила:

— Простите, мы знакомы?

— Я… так не думаю, — ответил он сдавленным голосом.

— Просто вы кажетесь таким знакомым, вот и всё, — добавила она, а затем перевела взгляд на меня. — Привет.

— Привет, — ответила я, помахав рукой. В груди всё сжалось. Я едва могла дышать. — Все внутри. Они ещё не разрезали торт.

— О, отлично! Обожаю эту часть, — добавила она, обходя Андерса и бросив на него последний долгий взгляд, прежде чем подняться по ступенькам и распахнуть входную дверь. Мгновение спустя раздались радостные возгласы и крики «Би!» и «Ты приехала!», когда все бросились обнимать её и приветствовать дома, словно потерянного члена семьи, вернувшегося в родные пенаты.

Приём продлится до глубокой ночи. Я могла бы остаться и посмотреть, что будет. Будут ли Майя и Лисса танцевать вместе, разрешат ли Гейл и Фрэнк наконец свою войну приправ, куда исчезли Руби и Джейк, что там с Беатрис…

В горле встал ком.

Нет, не думаю, что хотела это знать, хотя это было сродни тому, чтобы закрыть книгу прямо перед последней страницей.

— Думаю, мне пора, — сказала я, принимая решение в этот самый момент.

Андерс одарил меня растерянным взглядом.

— Не хочешь увидеть, чем всё закончится?

— Нет. Ты идёшь? — спросила я.

Он помедлил, бросив взгляд через открытую дверь на свадьбу, на Беатрис, и это был весь ответ, который мне был нужен. Это был единственный ответ, который он мог дать.

Я одарила его улыбкой, означавшей, что всё в порядке — потому что всё действительно было в порядке, потому что это отличалось от того раза, когда мне разбили сердце. Этот мужчина был добрым, и он был печальным, и если он мог найти счастливый финал в своём прошлом, то кто я такая, чтобы его останавливать?

— Иди к ней, тигр.

В ответ он поцеловал меня в лоб так горько-сладко, как это всегда бывает при прощаниях.

— Найди меня в отделе любовных романов, — прошептал он.

И я приготовилась к тому, что моё сердце разобьётся –

Но этого не произошло.

Может быть, я была сильнее, чем сама о себе думала. Или, может быть, то, что я оставляла позади, стоило того, ведь