Необычный любовный роман - Эшли Постон

от боли, потому что мне так хотелось знать, что он сказал. Мне так хотелось знать, что она ответила. Мне так хотелось, чтобы эта сцена была написана словами Рэйчел Флауэрс, и мне так хотелось, чтобы я могла прочесть их, устроившись на своём диване с цветочным узором, а Пру сидела бы на другом конце.

Мне хотелось услышать её комментарии, и мне хотелось бы в последний раз протянуть ей бумажные платочки, и мне хотелось бы, чтобы мы могли всю ночь напролёт обсуждать их знакомство, изящные обороты речи, счастливый финал.

Пру вздохнула бы, довольная и мечтательная. Она бы сказала: «О, как банально», но полюбила бы каждое слово.

Позади себя я услышала, как Джейк что-то шепчет Руби, и оглянулась через плечо: они скрылись через чёрный ход и вышли в сад. Я не слышала, о чём они говорили, но видела, что Руби улыбается, пока он нежно целует кончики её пальцев. Я не очень хорошо читала по губам, но смогла прочесть его слова —

— Это ты, — сказал он ей. — Где угодно, что угодно, лишь бы с тобой.

Она взяла его лицо в свои ладони.

— Тогда давай убираться отсюда к чертям, детка, — ответила она и впилась в его губы.

Я взяла бокал шампанского с банкетного стола, и повсюду вокруг меня истории близились к своему завершению, круги замыкались, ставились точки, переворачивались последние страницы, и раздавался тихий стук горячо любимой и с обожанием закрытой книги.

Как оказалось, истории я была совершенно не нужна. Ей просто нужен был кто-то — кто угодно, — кто перевернёт страницу.

В углу гостиной Фрэнк с румянцем на щеках болтал с Гейл и смеялся, а Джемма танцевала, посадив Лили себе на ноги; атмосфера была светлой, и все были любимы.

Я не виню Андерса за то, что он так долго хотел остаться.

В другой жизни, я уверена, я могла бы вписать себя в Элоратон и стать тем самым странноватым профессором английского языка, который живёт в лофте независимого книжного магазина в поисках своего великого американского романа. Мне не нужно было бы быть кем-то другим. Определяемой лишь парочкой прилагательных и именем, заполняющей чужие истории, чтобы они не казались такими пустыми. Это была бы хорошая жизнь. Но мне хотелось немного большего.

Андерс подошёл ко мне и протянул руку.

— Не хотите ли потанцевать, мисс Мерриуэзер?

У меня перехватило дыхание, и я сказала себе просто наслаждаться моментом.

— Что ж, мистер Синклер, — ответила я, вкладывая свою руку в его, — я думала, вы никогда не спросите.

Он повёл меня в гостиную, и мы стали медленно танцевать, щека к щеке. Я закрыла глаза и решила запечатлеть это в памяти. То, как его чисто выбритое лицо прикасалось к моему, запах его лосьона после бритья, мягкие кудри его светлых волос. В конце концов мы, танцуя, вышли на веранду. Он начал напевать в такт музыке, звучавшей внутри, — и наконец-то я её узнала.

Это была мелодия скворцов.

— Давай, Эйлин.

Я прижалась к нему крепче.

— Кажется, — прошептала я, — я влюбляюсь в тебя.

На что он ответил, не сбившись ни на такт, словно уже всё знал:

— Знаешь, я не парень из книги. Я настоящий.

— Я знаю, — согласилась я, прижимаясь щекой к его щеке, наслаждаясь запахом его лосьона после бритья, теплом его кожи и тем, как во время танца мы, казалось, дышали в унисон, — и я думаю, что ты стоишь того, чтобы ради тебя разбили сердце.

Каким бы тяжёлым ни было это разбитое сердце.

Когда танец закончился, мы отстранились друг от друга.

— Давай, Эйлин, — сказал он, вторя песне скворца, — они нас не хватятся. Я хочу тебе кое-что показать.

Затем он взял меня за руку и потянул в сад. Ночь была прохладной и тёмной, светлячки порхали от кустов роз к гортензиям и дубам, выстроившимся в ряд в глубине сада. Мы проскользнули сквозь заросшую арку в сумрачный внутренний дворик.

Я знала, где мы оказались. Забытое место, обрамлённое потерянными статуями и наполовину стёртыми мыслями. Теперь, когда я могла сравнить Андерса со статуями с его лицом, я увидела, чего всем им не хватало. Тех частей, которые уже были в Элоратоне — тех частей, которые она отдала другим персонажам. Надгробия были черновиками, которые она спрятала в папки на рабочем столе, или удалила, или потеряла, хотя «ЭТОТЧЕРНОВИК_ОТСТОЙ_В4_ФИНАЛ. docx» должно было во что-то превратиться.

— Что ж, это не большой сюрприз, — произнёс он, поворачиваясь ко мне спиной и шагая задом наперёд. Он изогнул бровь. — Полагаю, ты уже знаешь это место.

— Ты не очень-то умеешь красться, — заметила я.

— Ты тоже.

Я улыбнулась.

— Мы два сапога пара, значит. И что же, что же ты будешь делать, когда я уеду? — я сказала это в шутку, но его лицо помрачнело.

— Я думаю… — начал он, присаживаясь у фонтана. Вдалеке, сквозь аллею, окна гостиницы ярко светились жизнью и смехом. — Я думаю, что тоже уеду. У тебя найдётся место в машине, раз уж я пожертвовал своей ради твоей?

Моё сердце ёкнуло и подскочило к горлу.

— Ты серьёзно?

— Да, — ответил он. — Думаю, я провёл достаточно времени, затерявшись в книге.

— Но… если ты уедешь, что, если ты не сможешь вернуться?

— Я знаю. И когда я только приехал сюда, я бы очень этого боялся. Но всё движется дальше. И я тоже хочу двигаться дальше. Я устал каждый день проживать одну и ту же страницу. Я хочу чего-то нового. Думаю, Рэйчел тоже хотела бы этого для меня. Я оставался здесь так долго только потому, что… — он замялся, тщательно подбирая слова. — Я думал, что если останусь здесь достаточно долго, то найду место, куда она вписала меня в свои книги. Я найду персонажа, похожего на меня, и в последний раз почувствую, как сильно она меня любила. Здесь так много наших друзей, или, по крайней мере, большая их часть. Но… — он нахмурился, словно пытался сдержать сильную эмоцию, и не был до конца уверен, какую именно. — Но я