Необычный любовный роман - Эшли Постон

Я сглотнула комок в горле.

— Кажется, я понимаю. Ты просто хотел жить в её истории.

— Второе лучшее решение после того, чтобы создать одну вместе с ней, верно? — спросил он, и было невыносимо слышать, как сорвался его голос в конце. Я потянулась к нему, но он отошёл от стойки. — Я хочу тебе кое-что показать. Мне следовало показать тебе это раньше, — добавил он и жестом пригласил следовать за ним в заднюю часть книжного магазина. Я не знала, куда он меня ведёт, пока он не открыл дверь в подсобку и не вернулся с картонной папкой и полотенцем. Я села на диван, накинула полотенце на плечи, и он протянул мне папку. — Вот.

Внутри лежали распечатанные на компьютере страницы. Все они были помятыми и потрёпанными, с множеством закладок.

Я нахмурилась.

— Что это?

Он сел рядом со мной и жестом предложил открыть её.

— Это последняя книга Рэйчел. Точнее, её половина.

Сгорая от любопытства, я открыла папку. Я не знала, что ожидала там найти — но точно не это. Майя Шах завоёвывает девушку, Рэйчел Флауэрс, — гласил титульный лист. Я перелистнула на первую главу.

Майя Шах никогда не плакала.

— Это… это и есть последняя история? — спросила я, и мой голос прозвучал так, будто доносился за тысячу миль.

— Бóльшая её часть, — уточнил он, и я перелистнула на последнюю страницу, и быстро поняла почему. Это была почти законченная книга — история обрывалась на предложении, которое даже не было дописано до конца.

Любовный роман без «долго и счастливо».

Глядя на страницы, я вспомнила, что говорила мне Майя: о чувстве застоя, о том, что ничего не движется, ничего не меняется. И то, что сказала Лисса — о чувстве потерянности. Они были единственными, помимо Андерса, кто осознавал это, и теперь я понимала почему. Потому что это была их история. Оборвавшаяся на самом худшем моменте.

Я ошибалась всё это время. Андерс не был любовным интересом в этой истории — им была Майя.

— Рэйчел так и не закончила книгу, — произнёс Андерс, наблюдая, как я перелистываю страницы. — Город очень долгое время был заморожен именно там, где она его оставила. Там, где… — он отвёл взгляд, и хмурая складка, появившаяся на его губах, приобрела горько-сладкий привкус. — Там, где она оставила меня. А потом появилась ты, и всё снова начало двигаться.

В книжном магазине повисла тишина, словно стеллажи наклонились, чтобы прислушаться.

— Я всё тебе испортила, — пробормотала я.

— Нет, — ответил он и взял мои руки в свои. Я не могла смотреть на него, всё ещё погружённая в страницы у себя на коленях. Он крепко сжал мои руки, наконец заставив меня обратить на него внимание. В его добрых глазах читалась мольба выслушать его. — Если ты прочитаешь эти страницы, то увидишь, что Руби и Джейк уже двигались к расставанию, а Джемме и Томасу становилось скучно, а гостиница «Даффодил» почти — почти — снова открылась, а Майя и Лисса находились в муках… Кажется, Рэйчел всегда называла это тёмной ночью души? Я помню, она была расстроена, потому что не знала, как вытащить их из этого состояния. Она перепробовала всё, и говорила, что ничего не кажется правильным, — он поджал губы, потому что ему явно было некомфортно говорить об этом — о Рэйчел Флауэрс. Его невесте. Его лучшей подруге. Его… всём. — После этого я не знал, как жить в мире без неё. И не думал, что хочу. А потом я понял, что больше не помню её смеха. Её улыбки. Я терял её, день за днём. И тогда я поехал обратно туда — туда, где произошла авария, — произнёс он чуть тише и тяжело сглотнул. — Я не знаю, зачем я это сделал. Я не знал, куда ещё пойти. Но вместо этого я нашёл Элоратон, и всё было в точности так, как она оставила. Всё — каждая мелочь. Даже удалённые черновики, идеи, которые так и не воплотились в жизнь —

— Внутренний дворик, — догадалась я.

Он кивнул.

— Да. Всё это было там, и я подумал… я мог бы просто остаться. Ненадолго. И это «ненадолго» превратилось в месяцы, потом в год… потом в два. Каждый день был одинаковым: бургеры всегда были слегка подгоревшими, ириски — сладкими, а днём шёл дождь. Я знал всё это как свои пять пальцев.

Он провёл большими пальцами по моим костяшкам.

— В тот вечер, когда ты приехала в город, я знал, что мне не стоит попадать под дождь. Но я всё равно это сделал. Думаю, просто ради чего-то другого. Чтобы напомнить себе о чём-то новом. А потом появилась ты, и всё начало меняться.

— Я не хотела, чтобы что-то из этого случилось, — мой голос дрогнул. Вот почему он не хотел, чтобы я что-то испортила: потому что этот город был всем, что он когда-либо любил в любви всей своей жизни. Я закрыла картонную папку, чувствуя тошноту. — Мне следовало просто уехать, когда ты мне велел. Мне следовало —

Он наклонился ближе, умоляя меня смотреть на него, и только на него.

— Ты не слушаешь, Эйлин.

— Конечно, я слушаю! — я вырвала свои руки из его. — Кажется, я наконец-то тебя слушаю! Ты сказал мне ничего не трогать, а я иду и —

— Ты вернула город к жизни, — сказал он с отчаянием. — Ты снова заставила его двигаться.

— Ты говорил мне этого не делать!

— И я ошибался, — признался он.

Это лишило меня дара речи. Он… он что?

— Я ошибался, — повторил он и переложил папку на журнальный столик. Он переплёл свои пальцы с моими и крепко их сжал. — Я боялся, что если эта история будет закончена, то на этом всё — больше не будет никаких историй и больше не будет Рэйчел, — но я ошибался и в этом тоже. Потому что её истории продолжают жить в тебе, в твоих друзьях и во всех остальных, кто читает её работы. Её нет, но она жива. Она мертва, но она никогда не умрёт, и именно об этой особенности историй я и забыл. А ты помогла мне