Необычный любовный роман - Эшли Постон

У меня перехватило горло.

— Почему?

— Потому что в этой истории любви, — ответил он, взяв меня за подбородок и приподняв моё лицо к своему, — я встретил тебя, — если бы я только позволила себе, я могла бы утонуть в этих хризолитовых глазах.

Моё сердце ёкнуло. Неужели он правда это имел в виду?

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, и это лёгкое, как пёрышко, прикосновение напомнило мне о часах, проведённых у водопада, а позже — в лофте. О том, на что способны его руки.

— Так долго я просто… существовал. Я просто оставался там, где был, и всё остальное тоже оставалось на своих местах. В точности там, где она нас оставила. Моя жизнь превратилась в мемориал. Она больше мне не принадлежала.

Мне было знакомо это чувство: быть замороженной, потому что двигаться было слишком больно. Жизнь просто казалась проще, когда ничего не менялось, но это было только потому, что ты онемел к окружающему миру.

— Но ты напомнила мне, что вещи не всегда должны быть просто хорошими, раз за разом, но иногда они могут быть замечательными. Идеальными даже. Я так долго пытался слиться с фоном, что забыл, каково это.

Горло сжалось.

— Это?

Он указал на нас двоих.

— Вот это. Когда я рядом с тобой, — добавил он, и его напряжённые плечи расслабились, а он снова обратил эти мятные глаза на моё лицо, чтобы изучить его — мои глаза, мой нос, мой рот. В особенности мой рот. — Я снова чувствую себя кем-то.

Моё сердце забилось, ярко и громко, прямо в горле.

— Кем-то вроде главного героя в своей собственной жизни?

— Или… просто кем-то важным в твоей, — пробормотал он, и, к удивлению нас обоих, он наклонился ближе, но и я тоже, словно две звезды, падающие в гравитационное поле друг друга —

Из фойе Лили крикнула:

— Дядя Энди! Дядя Энди! У тебя есть какие-нибудь книги про пчёл?

Он застонал в раздражении.

— Лили…

Часть меня была рада, что он меня не поцеловал, а другая часть с горечью злилась на Лили за то, что она нас прервала. Он поднялся с дивана, момент был упущен, и я выдохнула с — облегчением? Было ли это облегчение?

Я сказала себе, что так оно и есть.

— Тебе нужно обсохнуть, — сказал он, — и перестать разносить воду по моему магазину.

Я натянула улыбку.

— А вот и тот самый Андерс, которого я знаю. Я переоденусь и пойду своей дорогой.

Он выглядел озадаченным.

— О? Придётся ли мне искать другую пару на завтра?

Я села чуть прямее.

— Я…

— Если только у тебя уже нет планов на свадьбу.

Мне нужно было ехать в домик, читать книги, звонить лучшей подруге, чтобы извиниться, и…

— Никаких планов, — ответила я.

— Умница, — сказал он и направился к началу магазина. — Иду, Лили, — крикнул он, и когда он ушёл, я откинулась на спинку дивана и глубоко вздохнула.

А затем выдохнула.

Моё сердце бешено колотилось. Голова шла кругом. Почему я не могла перестать об этом думать? Почему я всё время вспоминала, какими зелёными были его глаза, какими мягкими были его губы, когда он целовал меня прошлой ночью? Его смех? Его всего? И почему было так больно думать о прощании?

И осознание ударило меня, как поезд, мчащийся по рельсам —

Я влюблялась в настоящего человека, абсолютно и бесповоротно, вопреки собственной воле.

Все дороги

Джуни и Уилл поженились на следующий вечер, идеальным летним вечером. Мы потратили весь день, украшая «Даффодил» насыщенно-пурпурными, солнечно-жёлтыми, аквамариновыми и шалфейно-зелёными цветами. Время от времени мы с Андерсом обменивались взглядами через всю комнату, или соприкасались плечами в коридоре, касались рук друг друга, и от каждой малейшей частички его по моей спине пробегали мурашки. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы поцеловать его, прикоснуться к нему, быть с ним, у меня так сжимало грудь, что я едва могла дышать.

Я не хотела снова влюбляться, потому что что, если всё пойдёт прахом? Что, если Андерс увидит во мне какой-то недостаток, которого я не замечала, и, как Лиам, поймёт, что может найти кого-то получше? А что, если он уедет со мной? Что, если всё сложится хорошо? Я не была уверена, что смогу справиться и с этим. Я знала, что во мне говорит тревога, но в моей голове больше никого не было, кто мог бы сказать мне обратное.

Мне было страшно. Любовь мне была не нужна.

Но о, как же сильно я её хотела.

Я одолжила у Джеммы платье с цветочным принтом и пару туфель на каблуке у Руби, которые были мне немного великоваты, и подумала о свадебном платье, всё ещё висящем в моём шкафу, и о туфлях, всё ещё лежащих в коробке, и о том, что та жизнь была бы совсем не похожа на ту, которую я живу сейчас. Я бы не была прежней. Я даже не была уверена, что узнала бы себя. Но в глубине души я знала, что сейчас я — это я. Эта версия меня, искалеченная разбитым сердцем и надеждой, переплетёнными вместе, и эта версия меня мне нравилась.

Она мне очень нравилась.

Церемония была шумной и радостной, и я никогда не забуду выражение лица Уилла, когда он впервые увидел Джуни, грациозно спускающуюся по лестнице на первый этаж, так идеально обрамлённую своими лучшими подругами по обеим сторонам. Кружевное платье до колен, длинные кружевные рукава, венок из ярко-жёлтых нарциссов и те самые потёртые розовые «конверсы».

Они со слезами на глазах произнесли свои клятвы и поцеловались, а потом, пока мы хлопали и радостно кричали, они на какое-то время прижались лбами друг к другу, и он прошептал что-то нежное, что-то, от чего она улыбнулась, и моё сердце сжалось