Прачка на краю реки - Меган Шейд

Я расправляю плечи, всматриваясь в кромку леса. Тео предупреждал меня о стражах в деревне. Он говорил, что сделает все возможное, чтобы они сюда не совались, но они уже приходили раньше, и я уверена, что придут снова.

Мелькает вспышка золота сквозь деревья — эфес меча с выгравированными на нем черепами.

Значит, это Защитник. У меня перехватывает дыхание.

Они шагают сквозь деревья, и я вскакиваю на ноги.

— Бреннен! — кричу я, бросаясь к нему. Я падаю ему на грудь сразу же после того, как он минует полую колоду, низко наклонив голову, чтобы моя кожа случайно не коснулась его, пока я обвиваю руками его талию. Рыдания вырываются из моего горла, пока я наслаждаюсь его крепким телом. Его ровным сердцебиением и теплом.

Бреннен каменеет. Он не обнимает меня в ответ, но мне все равно. Я больше не одна, и когда сегодня ночью души будут молить меня о спасении, мне не придется выносить это в одиночку.

— Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? — спрашивает он хриплым голосом, и я качаю головой, уткнувшись ему в грудь и шмыгая носом.

— Нет. Ничего подобного, — говорю я напряженным голосом. С чего вообще начать?

Он обхватывает пальцами мои бицепсы, отталкивая меня назад, чтобы посмотреть в лицо. Его взгляд скользит с макушки, изучая каждый дюйм моего лица, а затем опускается ниже, до самых пальцев ног, словно он не верит, что я цела и невредима. Его взгляд обжигает мою кожу, и я краснею, румянец расползается по шее.

— Если дело не в том, что ты ранена, тогда в чем?

Моя губа дрожит, пока я думаю, как рассказать ему о том, что произошло после его ухода. Я знаю, как это прозвучит, особенно после того, как я уже говорила ему, что раньше в Загробном мире кто-то был. Не станет ли это очередным поводом счесть меня безумной? Я заламываю руки, собираясь с духом.

— Крик, который я слышала ночью перед твоим уходом. Ты сказал, никого не было, но это была душа. Одна из пропавших женщин.

Глаза Бреннена сужаются.

— Душа?

Я киваю, испытывая облегчение оттого, что он не отмахивается от меня с ходу.

— Сначала была одна. Теперь — все женщины из моих видений. Они приходят по ночам, стонут и плачут, говорят, что их не пускают в Загробный мир.

— Хранитель их не принимает?

— Я не знаю. Они не могут рассказать больше. Всё, что они сказали: их не пускают войти.

Он опускает подбородок, и я вижу, как шестеренки крутятся в его голове. Его брови хмурятся в раздумьях, челюсть сжимается.

— Ты что-то узнал, — говорю я. Он отпускает мои руки.

— Давай присядем, — произносит Бреннен, сглотнув. Он не ведет меня к кострищу, где без хвороста пламя погасло окончательно. Вместо этого он отворачивается от Загробного мира, садясь почти на самом конце длины моей цепи.

Он лицом к темноте, его глаза не отрываются от клубящегося черного тумана.

— Ты не выглядишь удивленным тем, что я сказала о Загробном мире.

Он качает головой, подавшись вперед и уперев предплечья в колени. Ему требуется время, чтобы заговорить, будто он не знает, с чего начать.

— Каратель не слишком благосклонно отнеслась к моему предупреждению. Она не верит, что женщины из твоих видений мертвы.

У меня отвисает челюсть, его слова камнем оседают на дне желудка.

— Но они должны быть мертвы. Ты же веришь мне?

Он поднимает руки.

— Я верю тебе. Я не думаю, что Бетти просто бросила бы семью. И остальные тоже. А раз ты видишь их души, это лишь подтверждает наши подозрения. Они должны быть мертвы.

— Ты сказал ей об этом? Что ты уверен?

— И заставлять тебя стирать мои вещи? Нет. — Он трет лоб. — Я рассказал ей о том, что ты видела. О Бетти. Но она разозлилась из-за того, что я усомнился в ее словах. — Он сглатывает. — Она угрожала моим брату и сестрам. Рисковать и злить ее дальше не стоило. Я вообще не должен был возвращаться сюда раньше чем через неделю. Она отправила меня домой, но там я кое-что узнал. — Он делает паузу, наконец встречаясь со мной взглядом. Что-то в его выражении лица дрожит на мгновение, но он тут же возвращает ему нейтральное выражение, прежде чем я успеваю понять, что это было. — Я должен был вернуться. Это не могло ждать.

Вспышка страха проносится по моему позвоночнику.

— Скажи мне, что ты не ездил в Дальбасайль, — произношу я.

Он склоняет голову, озадаченный.

— Нет. Я приехал прямо сюда.

— Если тебе не положено здесь быть, ты должен спрятаться. — Я хватаю его за руку, бросая испуганные взгляды на деревья. — Каратель отправила солдатов в деревню. Тео приходил предупредить меня. Говорил, что они расспрашивают о тебе.

Его взгляд прослеживает за моим.

— Не думаю, что они заявятся сюда. Если только им не отдадут прямой приказ. Скорее всего, они поверят байкам деревенских о том, что один взгляд на твое лицо приносит смерть близким. Ты видела солдат?

— Нет. Тео сказал, что постарается держать их подальше.

Облегчение промелькнуло в его глазах.

— Что ж, я верю, что у него получится, — говорит он.

Я не разделяю его облегчения.

— Зачем вообще Каллех понадобилось посылать их сюда?

Бреннен достает свою резную птичку, и нож замирает над ней. Он поднимает глаза.

— А ты знала, что Судьбы, которым мы поклоняемся, были не первыми?

У меня перехватывает дыхание. О чем он говорит? Каллех всегда была Карателем. Избранной самой богиней.

— Что? — выдыхаю я.

Он откладывает птичку и нож, доставая пачку бумаги — судя по всему, это листы, вырванные из книги. Он протягивает их мне, и я читаю первую строчку:

В начале Трое были Единым.

Мой разум едва успевает следить за глазами, скользящими по страницам. Трое Судеб, не сумевших прийти к согласию. Богиня, поразившая их. Монстры, прокладывающие себе путь наверх из-под земли.

— Эпоха наступает потому, что Судьбы пошли против замысла богини? — спрашиваю я.

Он кивает, его лицо серьезно.

— Думаю, да. Я не думаю… — Его пальцы сильнее сжимают деревянную птичку. — Судьбы дают нам магию, но я не думаю, что так было задумано, и не думаю, что так должно оставаться.

— Что именно ты хочешь сказать? — спрашиваю я, щипая себя за руку, чтобы выплеснуть нервную энергию.

Взгляд Бреннена падает на это движение, и он протягивает руку, останавливая меня.

— Что, если это даже неправда? Это же вырвано из сборника сказок.

— Да, но это имеет смысл. Мы знаем, что кто-то убивает этих