Меняя правила - Анастасия Уайт

Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами. У неё такой же вздёрнутый носик, пухлые губки и тёмные волосы, как у мамы. Она такая же красивая, как Белла, и это меня пугает. Я не подпущу к ней ни одного мальчишку, пока ей не исполнится шестнадцать… или восемнадцать… а лучше двадцать один.

Да, двадцать один — звучит куда лучше.

— Папу, — говорит она, продолжая жевать блинчик.

Во мне вспыхивает восторг, и я крепче обнимаю её. В прошлом месяце, когда у нас гостили родители, мама сказала, что дочь обвила меня вокруг пальца и что я её балую. Наверное, она права, но у меня просто не хватает духу отказать Исле в чём бы то ни было.

— И маму, — добавляет она, улыбаясь мне.

Я смеюсь и качаю головой. Иллюзия была недолгой. Она любит нас одинаково.

Ровно в восемь вечера я закрываю дверь комнаты Ислы и иду в гостиную. Свет приглушён, Белла сидит на диване с Kindle в руках, на столе перед ней — бокал белого вина и открытая бутылка пива. Из её колонки, стоящей где-то в комнате, тихо играет музыка.

— Она спит, — объявляю я, плюхаясь рядом с ней.

— Тебе понадобилось двадцать минут, — тихо фыркает она, откладывая Kindle. — Вчера я уложила её за пятнадцать.

— Мы что, соревнуемся? — дёргаю её за хвостик.

— Возможно, — мурлычет она, прижимаясь ближе. — Я говорила с Беном. Он передаёт привет.

— А Том? Он больше не скучает? — Поднимаю пиво, которое она оставила для меня, и делаю глоток, наслаждаясь прохладной жидкостью.

— Он был занят Деймоном. Оказывается, мой племянник — маленький монстр. — Её мелодичный смех отзывается во мне. — Не могу дождаться, когда увижу их в июне. Тётя Милли говорит, что тоже приедет.

— Похоже, наш дом скоро будет полон гостей. — Делаю ещё один глоток пива и ставлю бутылку на стол рядом с её бокалом.

— С твоими родителями? И моей семьёй? Определённо.

Мы погружаемся в комфортное молчание, каждый в своих мыслях. Рассеянно опускаю руку на её грудь, и, клянусь, её тело тут же нагревается. Одно только прикосновение к ней заставляет мой член напрягаться под трениками.

Господи, наступит ли день, когда я не буду так на неё реагировать? Вряд ли.

Когда она бросает на меня игривый взгляд с хитрой ухмылкой, я слегка сжимаю её грудь. Её губы приоткрываются, и она тихо вздыхает, что только подстёгивает меня. Другой рукой беру её за щёку, поворачиваю её лицо к себе и прижимаюсь губами к её губам. Пока мой язык скользит у неё во рту, я зажимаю её сосок между большим и указательным пальцами.

Она стонет, её язык играет с моим. Движения напоминают медленный танец — манящий, почти завораживающий. Эротичный и соблазнительный. Страстный и обольстительный. Ничто больше не имеет значения, пока мы растворяемся друг в друге.

Притягиваю её к себе и запускаю руку под её шорты и шёлковые трусики. Когда я нахожу её сладкую точку, то начинаю водить вокруг неё пальцем — нежно, медленно, но её учащённое дыхание заставляет меня ускориться. Продвигаюсь ниже, ввожу в неё два пальца, и в ответ её голова падает мне на грудь.

Она впивается пальцами в диван, вцепляясь в ткань.

— Не останавливайся… Пожалуйста… Так хорошо…

Мой член пульсирует, умоляя меня войти в неё. Я закрываю глаза, сопротивляясь желанию ускориться. Двигаю пальцами в ней с постоянным ритмом, большим пальцем ласкаю её клитор.

Она жадно скачет на моей руке. Она так хочет кончить, и это даёт мне ту власть, которую я люблю больше всего. Замедляюсь, дразню её вход и клитор, затем снова ускоряюсь, проникаю глубже, почти вынимаю пальцы. Боже, я и сам на грани. Она издаёт самые сладкие звуки — её тихие стоны и прерывистое дыхание просто идеальны.

— Блять… О Боже… — Она сжимается вокруг моих пальцев, всё её тело напрягается, когда она кончает.

Когда она расслабляется, я засовываю пальцы в рот. Её вкус божественен, и, по какому-то чуду, я могу наслаждаться им, когда захочу. А я хочу всё, что она может дать. Каждый сантиметр её тела, каждый её вздох, каждое слово. Каждый аромат. Каждый вкус. Она моя.

Она встаёт и стягивает шорты вместе с трусиками.

Забирается ко мне на колени, приподнимает край футболки, и я помогаю ей освободить свой член.

— Теперь я полна… Обожаю твой член…

Её движения медленные, почти ленивые. Её круглые, упругие ягодицы подпрыгивают передо мной, и от этого зрелища мой пульс взлетает до небес.

— Ты так хороша, Белла… Трахни меня, детка…

— Так? — Она вращает бёдрами, принимая меня так глубоко, что у меня перед глазами звёзды. Звук наших тел только подстёгивает желание, пробегающее по моему позвоночнику к яйцам. — Глубже?

— Да… Скачи на мне, детка… Отдайся мне полностью… — Хватаю её за хвост и откидываю её голову назад, затем нежно обхватываю её горло. — Твоя сладкая киска, наполненная моей спермой… такая полная… и так чертовски глубокая…

Она полностью контролирует процесс, двигая бёдрами так, как ей удобнее. Я опускаю руку, ласкаю её грудь, дразню соски, затем опускаюсь к клитору, ускоряюсь, подстраиваюсь под её движения и довожу её. В такие моменты я иногда даже не понимаю, где её конечности, а где мои.

— Блять… Я сейчас кончу… — Она запрокидывает голову мне на плечо, её пухлые губы приоткрыты. — Придуши меня, Ксандер… Пожалуйста…

По мне пробегает разряд энергии, и я срываюсь. Ничто не может остановить нахлынувший оргазм. Когда я впускаю в неё сперму, одной рукой обнимаю её за талию, а другой сжимаю её горло.

— Чёрт. Просить меня придушить тебя — верный способ заставить меня кончить.

— Тебе это нравится… — Её голос хриплый.

Я сжимаю сильнее, улыбаясь.

— Когда ты говоришь такое, я полностью теряю контроль.

— Обожаю, когда ты теряешь контроль. — Она вдыхает. Я отпускаю её, она кашляет, но затем одаривает меня дьявольской ухмылкой. — Это так чертовски горячо.

— Горячо? — Мой член дёргается внутри неё, уже жаждая продолжения. — По шкале от одного до пяти, насколько сильно ты хочешь пойти в спальню и позволить мне трахнуть тебя сзади?

— Десять, — без колебаний отвечает она. Она знает, чего хочет, и не боится этого потребовать.

— Такая хорошая девочка. — Одним движением я разворачиваю её, встаю и направляюсь в спальню. Всю дорогу мы не отрываем друг от друга глаз, наслаждаясь послеоргазменной эйфорией. Шлёпаю её по попе и бросаю на кровать. — На четвереньки, детка.

Она