В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

то же платье, что и на нашу первую свадьбу, я не смогла найти ничего более совершенного, чем то, что купила в первый раз. Но на этот раз я надену его на свадьбу, которую мы оба хотим. Для клятв, которые мы намерены сдержать.

Мы с Роуэном придумали эту вторую свадьбу, чтобы подтвердить наши клятвы после того, как он чуть не умер. Только он и я знаем правду, — что первой свадьбе не суждено было продлиться долго, и что эта свадьба будет длиться до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

И это почти произошло.

Роуэну понадобилось два месяца, чтобы восстановиться после огнестрельного ранения. Я заботилась о нём так же тщательно, как он заботился обо мне после несчастного случая, и я знаю, что он ценил это, даже если порой был немного раздражительным пациентом. Однако всё это меркнет перед тем, что я вижу, когда открываются двери церкви и я встречаю Роуэна у алтаря. Он одет в тот же костюм, что и на нашей первой свадьбе.

На этот раз я не использую костыли. Вместо этого у меня в руках букет, который я бы выбрала для нашей первой свадьбы, переливающийся водопад белых, розовых и жёлтых цветов, наполняющий воздух сладким цветочным ароматом. Когда я иду по проходу к своему мужу, меня охватывает волнение.

Я передаю букет Далии, которая отважно согласилась быть подружкой невесты во второй раз, и поворачиваюсь к Роуэну. Его взгляд, полный любви и восхищения, заставляет меня чувствовать себя самой прекрасной.

— Я люблю тебя, — шепчет он, беря меня за руки. Я нежно сжимаю его пальцы в ответ.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я.

Мы вновь повторяем те же клятвы, что и в первый раз, но на этот раз с искренностью и решимостью. Мы обещаем хранить их вечно. Однако, когда Роуэн произносит: «Пока смерть не разлучит нас», его руки крепко сжимают мои, и он смотрит мне в глаза.

— И я бы возвращался с края смерти, чтобы найти тебя, тайбсих. Каждый раз. — Говорит он.

На моих глазах выступают слёзы, и я с дрожью в голосе повторяю свои клятвы:

— Пока смерть не разлучит нас, — тихо произношу я, не отрывая взгляда от него. — В любом случае, я бы не позволила смерти забрать тебя, — заверяю я.

Когда Роуэн надевает второе кольцо с бриллиантом на другую сторону моего, когда он притягивает меня к себе для обжигающего поцелуя, который вызывает бурную реакцию в церкви, я осознаю, что, несмотря на все преграды, это и есть моё будущее, которое было предопределено.

Роуэн — моё сердце и мой дом.

Навсегда.

ЭПИЛОГ

ЖЕНЕВЬЕВА

ГОД СПУСТЯ

— Ты же знаешь, я не люблю сюрпризы, — ворчу я, когда Роуэн, с озорным блеском в глазах и ухмылкой на губах, ведёт меня к ожидающему нас «Астон Мартин». — Я только что уложила Марселин спать, а няня...

— Няня почти не работает, благодаря тому, какая ты внимательная мама, — говорит Роуэн, открывая дверцу машины. — У тебя это потрясающе получается, Тайбсих (Драгоценная). Но сейчас ты заслуживаешь чего-то особенного. И я так долго ждал, чтобы подарить тебе это.

— Ты мог бы просто сказать мне, в чём дело. — Я сажусь в машину и, прищурившись, смотрю на Роуэна. Он ведёт себя как ребёнок в кондитерской, а моя практичная часть всегда беспокоится из-за секретов и сюрпризов. Но, как и во многом другом в нашей жизни, Роуэн полон решимости раскрыть во мне другую сторону — спонтанную и весёлую, которую ему время от времени удаётся пробудить.

Даже на короткое время расставаться с нашей четырёхмесячной дочерью кажется невыносимо трудным. С самого рождения я безмерно полюбила её, и каждый миг, проведённый с ней, приносит мне безграничное счастье. Роуэн прав: несмотря на наличие няни, работающей на полставки, я почти никогда не прибегаю к её услугам. С тех пор как родилась Марселин, у нас было всего несколько свиданий, и, хотя Роуэн тоже обожает проводить время с нашей дочерью, я знаю, что ему не терпится оказаться рядом со мной.

Последний год был полон неожиданностей. Отец Роуэна ушёл из жизни всего через несколько месяцев после того, как Роуэн выписался из больницы, и мы вдвоём переехали в особняк Галлахеров незадолго до рождения Марселин. Нам пришлось столкнуться с множеством трудностей: от освоения искусства быть настоящей парой до новых родительских обязанностей и новой роли Роуэна в качестве лидера ирландской мафии. Но мы преодолели все испытания вместе. И я никогда не сомневалась в том, что Роуэн любит меня, или в том, что я люблю его.

Пока Роуэн везёт нас в город, я не могу представить, каким будет сюрприз. Наконец, он паркуется перед большим зданием из чёрного стекла в центре города и, обойдя машину, открывает мне дверцу. Когда я выхожу, то с удивлением смотрю на здание, а затем на него, совершенно сбитая с толку.

— Что это? — Спрашиваю я.

— Просто следуй за мной, девочка, — говорит он с улыбкой, подмигивая мне, и берёт меня за руку.

Я поджимаю губы, но, не имея другого выхода, следую за ним. Мы заходим в здание, и он ведёт меня к лифту. Мы поднимаемся на шестой этаж и останавливаемся перед дверью в длинном коридоре. Роуэн достаёт карточку-ключ, подносит её к считывающему устройству, и дверь с лёгкостью открывается. Он распахивает её, приглашая нас войти внутрь.

Я сразу понимаю, что это за место, как только мы оказываемся внутри. Это просторная комната открытой планировки с огромными окнами от пола до потолка с одной стороны, что обеспечивает обилие естественного света. Пол покрыт упругим деревом, а в дальнем конце комнаты я замечаю аудиосистему. Приоткрытая дверь, как я вижу, ведёт в другую, меньшую комнату. Однако, что сразу же выдаёт её предназначение, — это длинный станок, который тянется вдоль противоположной стены от того места, где мы стоим.

— Роуэн, — я поворачиваюсь к нему, и мои глаза расширяются от удивления. — Что происходит? Я не собираюсь возвращаться к танцам, ты же знаешь, что...

— Я знаю, Милсин (Сладкая), — говорит он мягко. Это всё ещё болезненная тема для меня, рана, которая, как я не уверена, когда-нибудь полностью затянется. Я честно прошла курс реабилитации после травмы лодыжки, и она зажила хорошо. Я могла бы снова танцевать, если бы захотела, но было ясно, что я никогда не стану частью труппы и никогда не достигну вершины. После рождения ребёнка мне казалось, что подъем на этот холм, бесконечные репетиции и долгие дни