В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

Я выхватываю сэндвич из его рук и, откусив кусочек: индейку с молотой горчицей, маринованным луком и помидорами, должна признать, что в таком виде он получается вкуснее... тем более, что его едят на свежем воздухе после прогулки по этому открытому и прекрасному месту. Роуэн протягивает мне горсть винограда, и мы сидим и наслаждаемся трапезой в приятной тишине, любуясь самым прекрасным видом, который я когда-либо видела в своей жизни.

— Возможно, второй по красоте, — бормочет Роуэн, и я понимаю, что, должно быть, произнесла последнюю фразу вслух. Я смотрю на него, чувствуя, как мои щёки заливает румянец. На мгновение его лицо становится совершенно серьёзным, но затем уголки его губ приподнимаются, как будто он больше не может сдержать улыбку.

Я бросаю ему виноградину, и он ловит её, смеясь и отправляя в рот.

— Я вдоволь наедался здесь, сидя на этом холме, — говорит он, оборачиваясь ко мне, и его выражение снова становится серьёзным. — Но вид отсюда никогда не был таким прекрасным, как сегодня.

Моя грудь сжимается от эмоций.

— Роуэн...

Меня прерывает внезапный раскат грома, который, кажется, эхом разносится вокруг нас. Роуэн встревоженно поднимает голову, морщит лоб и внезапно встаёт.

— Блядь, — ругается он себе под нос, протягивая руку за едой, чтобы начать упаковывать её. — Я проверял погоду как раз перед нашим отъездом.

Снова раздался раскат грома, и я встала, отряхивая руки о джинсы. Облака, кажется, быстро темнеют, и я почувствовала лёгкую тревогу, когда посмотрела на воду и оценила расстояние, которое нам нужно преодолеть, чтобы вернуться.

— С нами всё будет в порядке?

— Всё хорошо, девочка, просто будет небольшой дождь...

Молния прорезала небо как раз в тот момент, когда Роуэн перекидывал рюкзак через плечо, и он поморщился.

— Давай, девочка. Вернёмся к лодке.

— А молния? — Воскликнула я, но он уже начал идти. Я поспешила за ним, чувствуя, как холодные капли дождя падают мне на лицо, когда я догнала его.

— Штормы здесь налетают быстро, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Но сейчас особенно быстро. Но мы вернёмся, Женевьева, я...

Не успевают эти слова слететь с его губ, как начинается ливень. Он настолько сильный, что почти закрывает мне вид на лодку, стоящую на берегу. Роуэн громко ругается, когда небо снова пронзает молния, а вокруг нас гремит гром. Он меняет курс, и я следую за ним.

— Куда мы идём? — Кричу я, но он качает головой, хватает меня за руку и тащит за собой.

— Просто следуй за мной!

Я подчиняюсь, почти не видя дороги, пригибаю голову, чувствуя, как меня охватывает паника. Я не шутила, когда говорила Роуэну, что я городская девушка. Я никогда раньше не сталкивалась с чем-то подобным, и это меня пугает, поэтому я крепко держусь за руку Роуэна, следуя за ним сквозь проливной дождь. Его челюсть плотно сжата, он полностью сосредоточен на предстоящем пути. Впереди я вижу что-то похожее на сооружение, и Роуэн ускоряет шаг как раз в тот момент, когда снова сверкает молния, и я чувствую запах озона.

— Быстрее! — Кричит он, увлекая меня за собой, и мы почти бежим сквозь дождь к тому, что я сейчас вижу, — «маленькому домику».

Когда мы подходим к двери, он распахивает её, вталкивает меня внутрь и сам заходит следом, захлопывает и запирает её. Снова сверкает молния, освещая темнеющее небо, и Роуэн, тяжело дыша, проводит рукой по мокрым волосам. Наши взгляды встречаются, и я в шоке смотрю на него.

Я промокла насквозь, настолько, будто окунулась в ту же воду, которую мы только что перешли. Мои волосы прилипли к голове и шее, шерстяной кардиган намок и давит на меня. Когда я вижу, как взгляд Роуэна опускается на мою промокшую белую рубашку, его глаза внезапно темнеют, и я понимаю, что она, должно быть, совершенно прозрачная.

Он отводит взгляд и осматривает домик. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что это уютная, хотя и небольшая однокомнатная хижина. В центре хижины расположен большой каменный камин, за ним — небольшая мини-кухня и обеденная зона. Напротив камина находится гостиная зона с кроватью в противоположном углу. Мебель здесь простая, но прочная, а на кровати лежит что-то похожее на тяжёлое постельное белье и подушки.

— Я разведу огонь, — говорит Роуэн, снимая рубашку и отбрасывая её в сторону. У меня пересыхает во рту, когда я вижу его без рубашки. Вода стекает по его животу и вниз, к бугорку мышц, который переходит в джинсы. Джинсы тоже промокли и прилипли к телу, к его ногам, заднице и выпуклости, которая кажется почти неприличной.

Он смотрит на меня.

— Нам нужно снять с тебя эту мокрую одежду, девочка, — говорит он, и его челюсть сжимается, а мышцы на ней подрагивают. — Раздевайся и возьми одеяло. Я прогрею комнату.

Я смотрю на него, и его глаза сужаются, на лице читается разочарование.

— Я всё там уже видел, девочка, — говорит он так мягко, насколько, я думаю, ему это удаётся. — Но я не могу допустить, чтобы ты заболела, не так ли? Его взгляд опускается на мой живот, а затем возвращается к моему лицу. — Мне нужно позаботиться о тебе, Женевьева.

Он делает глубокий вдох.

— Так позволь мне позаботиться о тебе.

ГЛАВА 28

РОУЭН

Я не могу поверить, как быстро всё вышло из-под контроля.

Я сделал всё возможное, чтобы эта поездка прошла без проблем. Перед отъездом я тщательно проверил прогноз погоды и собрал всё необходимое для пикника. Я хотел, чтобы это был последний шанс показать Женевьеве, что между нами может быть что-то большее, чем просто контракт.

Я не знаю, как уйти после всего этого.

И, конечно, всё пошло кувырком.

Снаружи бушует буря: ветер бьётся в окна, ставни дребезжат, а небо снова озаряется вспышками молний. Это невероятно страшная буря, и, хотя я уверен, что мы сможем переждать её здесь, в хижине, я вижу, что Женевьева напугана. Я не виню её, она не привыкла к таким условиям. Шторм действительно пугает.

— Я не буду смотреть, девочка, — говорю я с терпением, которое только могу собрать, видя, что она всё ещё не решается раздеться. — Но ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Раздевайся, и я развешу наши вещи сушиться у огня.

Она моргает, и её лицо заливается краской, когда до неё наконец доходит, что я тоже собираюсь раздеться. Она отворачивается, снимая промокший кардиган, и когда тянется за подолом рубашки, мне