В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

его усилить охрану территории. Я звоню своему отцу, чтобы проверить, как дела дома, и пытаюсь отвлечься, но мне кажется, что это невозможно. Всё, чего я хочу, — это подняться наверх и проведать Женевьеву. Я хочу заботиться о ней, узнать, не нужно ли ей что-нибудь, поговорить с ней. Мне важно знать, как она себя чувствует: эмоционально и физически. Я хочу…

Я хочу свою жену всеми возможными способами. Возможно, для неё всё кончено, но для меня это далеко не конец. Я никогда ещё не чувствовал себя так смущённо из-за чего-то, чего, как мне казалось, я на самом деле не хотел. Не помогает и то, что я всё ещё отчаянно желаю её. Когда она появляется на ужине, я не могу отвести от неё глаз. Каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, я ощущаю напряжение между нами, настолько сильное, что его можно почувствовать физически.

Всё в ней меня заводит: её внешность, запах, манера двигаться. Солоноватый, травяной аромат её духов сводит меня с ума, напоминая о каждом прикосновении к ней. Изгиб её губ, когда она улыбается, её взгляд, когда она хочет избежать разговора, движения пальцев и форма её тела… всё это заставляет меня желать её ещё сильнее. Я узнал о ней больше, чем когда-либо хотел, и я хочу узнать её ещё ближе, заявить на неё права всеми возможными способами.

Я стремлюсь заставить её раскрыться, разрушить её стены, камень за камнем, пока она не отдастся мне полностью. Но даже если она отдастся мне, я всё равно не смогу прикоснуться к ней.

Я чувствую, как это медленно сводит меня с ума.

Мы снова отправляемся в город за покупками, но я всё время беспокоюсь, что Крис мог вычислить наше местоположение и продлить контракт за пределы Нью-Йорка. Женевьева относится ко мне прохладно, как и с тех пор, как сделала тест на беременность. Когда я предлагаю пойти в паб, она лишь качает головой и говорит, что хотела бы вернуться домой.

Поместье всегда казалось мне огромным и необъятным, но с каждым днём, который продолжается вот так, мне кажется, что оно сжимается вокруг меня. Однажды утром, почти через неделю после того, как Женевьева сообщила мне эту новость, я просыпаюсь и думаю только о том, как мне нужно убраться из этого проклятого дома. И я хочу взять с собой свою жену. Конечно, я имею в виду место, где никому не придёт в голову следить за нами, место, где мы с Женевьевой могли бы побыть наедине, хотя бы ненадолго.

Когда я спускаюсь вниз, Женевьева уже ждёт меня в столовой. Она поднимает глаза от маффина, который только что откусила, и дарит мне холодную улыбку, которую я помню с нашей первой встречи. Теперь я знаю, что за этой улыбкой скрывается что-то большее.

Я бы всё отдал, чтобы узнать, о чём она думает.

— Я подумал, что мы могли бы на день уехать из поместья, — говорю я, опускаясь на своё место напротив неё. — Ты уже видела город, но есть и другие места, которые я хотел бы тебе показать. Ты даже не представляешь, насколько здесь красиво.

Женевьева смотрит на меня, и я не могу понять, о чём она думает. Мне кажется, что между нами пролегает целый океан, и я не знаю, как снова сблизиться.

— Ты думаешь, это безопасно… уехать? — Наконец спрашивает она. — На днях, когда мы ездили в город, ты был так взволнован. — Она умолкает, опуская взгляд на свой завтрак, прежде чем снова встретиться со мной глазами. — Что вообще происходит в Нью-Йорке?

Я колеблюсь, и её взгляд становится всё более настойчивым. Она больше не спрашивала меня об этом с тех пор, как мы только приехали, и я попросил её позволить мне самому разобраться с этим. Теперь я вижу, что она не собирается оставлять это просто так.

— Дмитрий занимается этим, — говорю я как можно спокойнее. — Его ещё не нашли. Но он заверил меня, что все под контролем.

Женевьева проводит языком по нижней губе, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не смотреть на её рот.

— Ты бы хотел вернуться и разобраться с этим, не так ли?

Этот вопрос заставляет меня быть честным.

— Да, — отвечаю я, прежде чем успеваю остановиться. — Я хочу. Но ещё я хочу остаться здесь, с тобой. И я не могу сделать и то, и другое.

Глаза Женевьевы расширяются.

— Роуэн...

Я прерываю её, прежде чем она успевает сказать что-то, чего я, знаю, не хочу слышать.

— Просто пойдём со мной сегодня? Я хочу тебе кое-что показать.

Она прикусывает нижнюю губу, как, как я теперь знаю, она делает, когда чем-то озабочена.

— Что? — Наконец спрашивает она, и я медленно выдыхаю.

— Недалеко от побережья есть остров, который я любил посещать, когда был моложе. Когда мне нужно было проветрить голову. Он прекрасен. Ты никогда не видела ничего подобного. Я подумал, что мы могли бы пойти на пляж, и я бы показал тебе его, а потом мы могли бы отправиться туда. — Я делаю ещё один вдох и выдыхаю. — Отвлекающий манёвр. Думаю, нам обоим это не помешает, не так ли?

Женевьева умолкает, и на мгновение мне кажется, что она собирается сказать мне «нет». Но затем её плечи расслабляются, и она снова одаривает меня той улыбкой. Я принимаю её, потому что, по крайней мере, она улыбается мне.

— Хорошо. Когда ты хочешь отправляться? — Спрашивает она.

ГЛАВА 27

ЖЕНЕВЬЕВА

Я испытываю некоторое беспокойство по поводу предложения Роуэна. Идея отправиться на остров, расположенный вдали от побережья, кажется мне немного рискованной, но я вижу, что он начинает терять терпение, сидя взаперти в особняке, и предполагаю, что в прошлом, когда он жил здесь, его занимали вечеринки, женщины и бизнес его отца в Ирландии. Теперь же всё его внимание сосредоточено на мне, а я, честно говоря, пытаюсь избегать его.

Признаюсь, я тоже начинаю немного волноваться. Поначалу тишина и покой были великолепны, и я всё ещё наслаждаюсь ими, но я также привыкла к более активному ритму жизни. Идея покинуть особняк кажется мне привлекательной, и мне любопытно увидеть, как выглядят ирландские пляжи. Однако я не уверена в том, что путешествие на другой остров будет безопасным и приятным.

Роуэн предупредил меня, что, несмотря на раннее лето, может стать прохладно, поэтому я решила переодеться. Я выбрала пару удобных черных джинсов, мягкую свободную белую футболку и серый шерстяной кардиган, который