Маалик - Мелани Джейд

class="p">— Мы мало о них знаем, но знаем, что они открывают порталы в Ад. Кроме этого, мы не уверены, что именно из них выйдет, знаем только, что ничего хорошего, и что всё, что будет выпущено, затронет нас всех, — сказал он им.

Медея пожала плечами.

— Уверена, мы с моим ковеном справимся с чем бы то ни было. Я не вижу причин отправлять своих ведьм на войну и, возможно, на смерть из-за того, что не имеет к нам никакого отношения.

Маалик стиснул зубы от раздражения.

— Этот вампир, А̀ну, действует по приказу Архидемона из Ада, — начал Армарос, ёрзнув на своём месте. — Этот Архидемон намерен открыть печать. Он намерен открыть множество печатей, выпуская в этот мир могущественных демонов или сущностей, и армия, которую он заставил А̀ну создать, огромна. Эти вампиры в конце концов станут и вашей проблемой, как и всё зло, которое выйдет из этих печатей. Если только мы их не остановим.

— Послушайте, в данный момент у нас есть собственные проблемы, с которыми нужно разобраться, — сказала Медея, глядя на Каталину.

Провидица кивнула Медее, и королева снова посмотрела на них.

— Ведьмы пропадают. Среди них моя племянница Ина. Она грозная ведьма из нашей могущественной кровной линии, так что то, что её забрало, должно быть сильнее неё, — тогда она нахмурилась. — Возможно, за этим стоит этот Архидемон.

Маалик нахмурился в ответ.

— Как давно они пропали? Сабриэль, женщина-ангел, тоже исчезла за последние двадцать четыре часа.

Медея покачала головой.

— Они пропали месяц назад. Как бы Каталина ни старалась, она не может их найти. Они каким-то образом скрыты от неё.

— Если их забрал Архидемон, возможно, они вместе с Авой. Пожалуйста, можешь посмотреть, сможешь ли её найти? — спросил Маалик.

Каталина повернула к нему свой призрачный взгляд.

— То, о чём ты просишь, будет иметь цену. Готов ли ты заплатить всё, что я решу, и тогда, когда решу это потребовать?

— Ради неё — что угодно, — без малейшего колебания ответил он.

Каталина улыбнулась загадочной улыбкой и кивнула.

— Договор заключён.

Как только слова сорвались с губ провидицы, запястье Маалика обожгло.

Он дёрнулся, поднял руку и увидел, как на коже выжигается закрученный символ, тёмно-индиговый, под цвет метки на лбу самой ведьмы.

— Эта метка обозначает нашу сделку, Король Ночи. Когда сделка будет исполнена, она исчезнет. Но сначала, прежде чем я найду девушку, хочу ответить на вопрос, ответ на который ты так отчаянно хочешь узнать.

— Что за вопрос? — настороженно спросил Маалик.

— Ты хочешь знать, почему Ава выглядит как Илина, не так ли? — улыбнулась она.

Маалик несколько мгновений смотрел на неё, понимая, что ему уже всё равно. Он любил Аву. Она была его, а он был её.

Ответ больше не имел для него значения.

— А-а-а, понимаю, — сказала она, читая его мысли, и это его насторожило. — Но я всё равно тебе скажу. Ава — реинкарнация Илины, но без воспоминаний и без связей. Это её второй шанс, её обновлённая душа.

Хотя он и подозревал, что так может быть, Маалик не смог сдержать потрясения от ответа, когда тайна наконец раскрылась. И всё же это ничего не меняло. Он любил Аву за ту душу, которой она была сейчас, за человека, которым она стала, и всегда будет любить её именно такой.

— Как это возможно?

— Когда-то Илина спасла дочь Гекаты, сама того, разумеется, не зная. Из-за поступка Илины богиня осталась перед ней в долгу за жизнь, и её реинкарнация стала исполнением долга Гекаты, — задумчиво сказала ему ведьма.

— Но Аид не торгуется душами? — теперь заговорил Армарос, склонив голову набок, и на его лице было искреннее любопытство.

— Что сделала Геката или какую сделку богиня заключила с богом Подземного Царства — это дело только между ними. Я не знаю подробностей сделки, которую она заключила ради души Авы, и никогда не узнаю, — ответила Каталина.

Маалика всё ещё беспокоило одно.

— Если Ава — реинкарнация Илины, и душа та же, как вышло, что я никогда не распознавал Илину как свою родственную душу?

Каталина улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Ну же, Король Ночи, я уже ответила на это. Её душа возродилась заново. Её душа изменилась, выросла, преобразилась в новорождённую душу. Илина никогда не была твоей родственной душой, но Ава… именно Аву ты всегда должен был распознать. Все те годы назад ты ухватился за крошечный осколок души Илины, который откликался твоей, но Илине никогда не было суждено стать твоей вечностью. Мойры уже распланировали её путь. Ава всегда была конечной целью. Финальной эволюцией, можно сказать, для её души. Результатом… твоей единственной настоящей любовью, — Каталина просияла, хлопая в ладоши, как счастливый ребёнок. — Какое романтичное путешествие, не правда ли? Ведь в двух её жизнях ты узнавал её как свою. Думаю, ты узнавал бы её в каждой жизни. Несчастные влюблённые, — она мечтательно вздохнула.

Маалик сидел молча, впитывая всё это. Боль, через которую он прошёл, когда умерла Илина. Годы мучений и ненависти к себе, которым он себя подвергал, теперь ничего не значили, потому что у него была Ава. Он пережил бы эту боль тысячу раз, лишь бы чувствовать ту любовь, которую сейчас испытывал к Аве. Боль от её исчезновения, от знания, что она с А̀ну и Архидемоном, была куда более душераздирающей, чем смерть Илины. Ему нужно было добраться до неё, и нужно было добраться прямо сейчас.

Это знание ничего не меняло, только закрепляло факт, что Ава — его и навсегда его. Как же ему повезло обрести любовь, пережившую две жизни. Он не потеряет её снова. Он не опоздает спасти её, как опоздал с Илиной.

— Спасибо. Тогда найдём мою родственную душу, хорошо? — спросил он, кивая провидице в благодарность.

Каталина кивнула в ответ, затем села ровно на стуле, вытянула руки и подняла ладони к потолку.

— Теперь тишина, — приказала им Медея, пока он и Армарос обменялись быстрым взглядом, прежде чем оба уставились на Каталину. Её глаза и метка на лбу начали сиять ослепительно-белым.

Волоски на руках Маалика встали дыбом, когда комната наполнилась магией. Он крепко вцепился в подлокотники кресла, пока каждый инстинкт в его теле велел ему бежать. Он заворожённо смотрел, как Каталина нахмурилась.

— Холодно… так холодно, — прошептала провидица, и дыхание перед её губами стало белым, словно она замерзала. — Она погрузилась в беспомощность… Она не одна… Она… в камере, окружённой камнем и прутьями.

Сердце Маалика рухнуло. В плену.

Он обещал, она будет в безопасности, обещал, что никто не заберёт её у него.

Я подвёл