Маалик - Мелани Джейд

Голова Каталины склонилась набок.

— Напротив неё в камере ангел с рыжими волосами.

— Ариэль, — одновременно прошептали Маалик и Армарос.

Медея бросила на них предупреждающий взгляд, прежде чем снова повернуться к Каталине.

— Богиня… — прошипела та, и лицо её вытянулось.

Медея встревоженно выпрямилась.

— Я вижу её глазами, Медея. Ина, Элиза, Ана, Ливия и Дана. Они все были там, все в камерах вокруг неё.

— Что значит «были»? — рявкнула Медея, нарушая собственное правило тишины, и паника прокатилась по лицу королевы.

— Забраны… Кто-то забрал их, и я не могу их увидеть. Они скрыты от меня. Вампир… — сияющие глаза Каталины расширились. — Вампир, владеющий Адским Пламенем, забрал их, — прошептала она, а затем рухнула вперёд, поймав себя руками за стол, и исходящее от неё сияние потускнело, прежде чем исчезнуть совсем.

Она тяжело дышала, глядя на Медею.

— Они в Сибири, в древнем замке, окружённом вампирами. Там же, где его пара, — сказала она, указывая на Маалика.

Глаза Медеи на секунду загорелись белой магией, прежде чем она пригвоздила Маалика и Армароса смертоносным взглядом.

— Какого хрена твой обращённый выродок держит моих ведьм?

Паника ударила по Маалику, когда он быстро метнул взгляд на Армароса. Лицо тёмного ангела было напряжённым, пока тот смотрел на королеву.

Маалик снова повернулся к ней и пожал плечами.

— Не знаю. Он больше не связан со мной. Уже две тысячи лет. Ты знаешь это, Медея. Тогда я пришёл к тебе за помощью, когда умерла Илина.

Он помнил, как она отвергла его, когда он умолял её как-нибудь вернуть Илину. Медея сказала, что это против их законов, что они не вмешиваются в тёмную магию.

— Это должен быть Архидемон, — вмешался Армарос. — Ему, скорее всего, зачем-то нужна их сила.

Маалик выпрямился, глаза расширились, когда Армарос пришёл к тому же выводу, что и он.

— Печать, — прошептал Армарос.

— Что? — потребовала Медея.

— Мы не знаем, как открыть печати, но демон знает. У него есть книга. В ней подробно описано, как открыть каждую. Ему, должно быть, нужны ведьмы, чтобы открыть её, — сказал Армарос, и на его обычно спокойном лице мелькнула тревога.

И как раз когда Маалик собирался поддержать теорию Армароса, сила хлынула из двух ведьм, и они обе запрокинули головы, а из их глаз вырвался сияющий белый свет. Свет ослепил Маалика, пока крики вырывались из ведьм. Он слышал отголоски тех же криков, вырванных у каждой ведьмы в особняке, когда зажал уши ладонями, а сила всё нарастала, росла, пока не взорвалась из двух женщин. Удар врезался в Маалика и Армароса, сбросил их со стульев и протащил по полу к стенам.

Он моргнул, пытаясь прочистить зрение, когда свет, исходивший от ведьм, начал меркнуть, а их мучительные крики растворились в душераздирающих рыданиях.

Маалик повернулся, хватая Армароса за плечо.

— Я в порядке, — ответил тот, осматривая Маалика в поисках ран.

— Я цел, — выдохнул Маалик, морщась, когда коснулся ноющих ушей и увидел кровь на пальцах.

Из ушей Армароса тоже текла кровь. Оглушительные крики, сотрясшие особняк, были почти сокрушительными для самой души.

Они поднялись на ноги, когда Медея встала, слёзы текли по её лицу, смывая тёмный макияж глаз. От этого она стала похожа на ведьму смерти. Каталина закрыла лицо руками, её тихие всхлипы были приглушены рядом с ведьмовской королевой. Медея опёрлась о стол, расставив ладони, её глаза светились белым, а лицо было полно горя и ненависти.

— Что бы Архидемон и вампир только что ни сделали, это убило мою племянницу… и четырёх ведьм вместе с ней, — её голос сорвался на слове «племянницу», а затем она поднялась, выпрямилась во весь рост, вздёрнув подбородок, как могущественная королева, которой она была. — Ты получишь наш союз, Король Ночных Странников. Ведьмы встанут с тобой в этой войне, и мы, блядь, уничтожим каждого из них за убийства, которые они совершили сегодня, — процедила она, и одинокая слеза скатилась из её ярко сияющих глаз.

Она была смертью, была яростью, выглядела как воплощённый гнев.

Боги всем им в помощь, — подумал он, глядя на могущественное существо перед ними.

Ава не знала, сколько времени прошло с тех пор, как солдаты А̀ну увели ведьм. Всё, что она знала наверняка, — они были мертвы. Какое-то время она надеялась, что с женщинами всё в порядке, но Ариэль была непреклонна: что бы там ни произошло, они не выжили. В один миг Ава лежала, свернувшись клубком, спрятавшись в самом безопасном месте своего разума и совершенно не обращая внимания на то, как пришли и забрали ведьм. А в следующий весь замок затрясся так яростно, что она была уверена: он рухнет на землю, пока пыль и обломки сыпались со стен и потолка её камеры. А потом раздался звук, который она не забудет до конца жизни. Крик, разрывающий барабанные перепонки, не один голос, а пять. Ужасающие крики ведьм слились воедино и пронеслись сквозь стены замка вместе с ярким флуоресцентно-белым светом.

Она вцепилась в свои чувствительные уши, крича от боли, пока душа содрогалась в агонии от того, какие бы ужасы ни обрушились на ведьм. Сила — чистая, грубая, магическая сила, которую нельзя было спутать ни с чем другим, — хлестнула по их камерам, швырнув её и Ариэль в каменные стены, словно от взрыва бомбы. А затем замок погрузился в жуткую, тревожную тишину.

— Только что произошло нечто немыслимое, — услышала она шёпот Ариэль из темноты её камеры. Свет факелов исчез, их задуло магическим выбросом силы.

И на этом всё.

Никто больше не спускался, ни одну ведьму не притащили обратно в камеры, и ни А̀ну, ни Архидемон, ни кто-либо из вампиров тоже не пришли.

— Как думаешь, что они с нами сделают? — спросила Ава, голос её в тишине темноты показался громким.

Она услышала, как ангел вздохнула в своей камере.

— Честно, не знаю, Ава. Хотела бы знать. Всё, что я знаю наверняка, — Маалик и остальные падшие придут за нами. Ничто на этой планете не остановит Маалика, когда он будет искать тебя. Вопрос только в одном: успеют ли они вовремя?

Сердце Авы заболело уже в тысячный раз с тех пор, как её разлучили с Мааликом.

С тех пор как она сама подвергла себя опасности и сбежала, как делала всю свою жизнь, вместо того чтобы остаться и всё обсудить, не позволяя эмоциям взять верх. У неё было много времени подумать, и, если быть с собой честной, Маалик ей не совсем солгал. Да, он скрыл информацию,