Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

совладать с гневом. Аметист нужна моя поддержка, а не моя ярость. Я не могу позволить своим эмоциям затмить ее потребность в том, чтобы ее услышали. Я не хочу, чтобы моя реакция воспринималась как осуждение.

— Ты помнишь какие-нибудь ориентиры, которые видела, когда была в «Трех судьбах»? — спрашивает Камила, стоя рядом со мной.

Аметист на несколько секунд замирает, нахмурив брови.

— Мы проехали мимо аэропорта… Я помню, как Долли спросила, не за границей ли «Три судьбы». Когда мы были на улице, то могли видеть и слышать, как садятся и взлетают самолеты.

Я киваю, обдумывая эту новую деталь.

— Это хорошо. Это дает нам представление, с чего начать. — Я бросаю взгляд на свою сестру, которая уже отправляет сообщение Тайлеру. — Что-нибудь еще?

Она облизывает губы — нервная привычка, за которой я замечал и раньше.

— Там была водонапорная башня в форме чайника. И папа… У него была ассистентка по имени Бекки Тейлор. Он оставил наши чемоданы у ее дома рядом с аэропортом, когда вез нас в "Три судьбы". На обратном пути он забрал их.

Камила записывает детали.

— Спасибо, — говорю я, и у меня сжимается сердце. Кажется, что слов недостаточно для выражения благодарности и печали, которые я испытываю из-за того, что ей пришлось пережить.

Я сжимаю ее руку.

— Ты невероятно храбрая, маленький призрак. Спасибо, что поделилась с нами.

Аметист садится, ее глаза загораются решимостью.

— Я хочу продолжить спарринги.

Видеть, как она заставляет себя двигаться, — все равно что получить удар ножом в грудь.

— Тебе нужно отдохнуть и восстановиться.

— Но только бои вернули мне воспоминания, — говорит она срывающимся голосом.

Боль в ее глазах трогает меня до глубины души, и мне трудно ей отказать. Но я не могу допустить, чтобы ей и дальше причиняли боль. Мне нужно найти более безопасный способ.

— Есть и другие способы получить доступ к твоим воспоминаниям, не прибегая к снотворному. Хочешь с кем-нибудь поговорить?

Она качает головой и вздыхает, поджав губы.

— Меня тошнит от психиатров. Разговоры с доктором Сэйнт не принесли мне ничего, кроме разочарования.

— Давайте обратимся к доктору Диксону. Он наш главный врач.

Камила уходит, чтобы помочь Тайлеру с новыми зацепками, пообещав держать меня в курсе. Я веду Аметист по туннелям в наш лазарет. Это наше самое дорогое убежище, оборудованное операционными и ультрасовременными сканерами. Благодаря моим связям с обслуживающим персоналом «Мойры» мы всегда в курсе последних медицинских достижений.

— Останешься со мной? — спрашивает она, когда мы спускаемся по лестнице в подвал.

Я опускаю взгляд на ее огромные зеленые глаза, в которых читается такая уязвимость, что мне хочется укутать ее в вату. Я протягиваю руку и беру ее за ладонь, даря утешение своим прикосновением.

— Всегда, — с трудом выговариваю я.

Я остаюсь с Аметист, пока ей делают МРТ, неврологический осмотр и заключительный токсикологический анализ. Когда доктор Диксон выносит вердикт о том, что она здорова, он советует не пытаться вызвать новые воспоминания.

Аметист хмурится.

— Но я могу вспомнить еще одну подсказку.

— Ты и так дала нам достаточно, — говорю я.

— Пожалуйста, Ксеро.

Я поворачиваюсь к доктору Диксону, и тот вздыхает.

— Гинкго билоба и женьшень могут помочь прояснить сознание. Это лучшее, что я могу порекомендовать для стимуляции памяти.

— А как насчет гипноза? — спрашивает она, и в ее голосе слышится отчаяние.

Я сжимаю ее руку. Она слишком рискует. Я не могу допустить, чтобы она пострадала из-за нас.

Он потирает подбородок.

— У Мойры есть метод восстановления подавленных воспоминаний оперативников. Он очень интенсивный и предполагает прием большого количества наркотиков перед тем, как войти в белую комнату. Это еще одна форма пытки, призванная высвободить то, что было подавлено.

У нее перехватывает дыхание, кожа бледнеет.

— Белая комната… похожая на палатку?

Я хмурюсь, и в животе у меня все сжимается. Она могла узнать об этой технике только одним способом.

Доктор подается вперед, его глаза расширяются.

— Вам это знакомо?

— Вот что со мной сделала Дельта, — шепчет она, опустив голову. — Я не хочу снова через это пройти.

Моя кровь вскипает от непреодолимого желания отомстить. Я хочу представить ей избитое и связанное тело отца в цепях, чтобы она могла отплатить ему за каждую минуту страданий, которые он ей причинил, ржавыми лезвиями бритвы.

Я сжимаю ее плечо и наклоняюсь, чтобы успокоить.

— Никто тебя ни к чему не принуждает. Тебе даже не нужно принимать травы.

Мы выходим из лазарета и возвращаемся в убежище по темным туннелям. В голове у меня полный сумбур из-за мучений, которые Отец заставил ее пережить, когда она была и ребенком, и взрослой.

Я годами гадал, что случилось с убийцами Лолиты, и в конце концов влюбился в одну из них. Где остальные и смогу ли я спасти их, когда та, что у меня есть, все еще борется?

Аметист хватает меня за руку.

— Мне нужно избавиться от прикосновения Дельты, — говорит она дрожащим голосом. — Как будто он все еще здесь.

В груди у меня все горит от смеси гнева и печали. Мысль о том, что отец все еще завладел ею, невыносима.

— Когда мы его догоним, я позволю тебе пролить его кровь.

— Я не это имела в виду.

Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с ее зелеными глазами, черты ее лица искажены болью. Ее уязвимость в этот момент — как незаживающая рана, требующая тщательного ухода. Я с трудом сглатываю, заставляя себя смотреть в туннель впереди и напуская на лицо маску спокойствия.

— Что тебе нужно от меня прямо сейчас? — спрашиваю я ровным голосом.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Это единственное, что поможет мне почувствовать себя чистой.

Ее мольба разрывает мне сердце, заставляя разрываться между желанием и необходимостью защитить ее от нее самой. Если я прикоснусь к ней раньше, чем она будет готова, это только углубит ее раны. Я не могу позволить, чтобы моя потребность в ней затмевала мои суждения.

— Ксеро?

— Я не причиню тебе непоправимого вреда, — бормочу я.

— Я сталкивалась и с худшим, — возражает она. — Я справлюсь с этим.

Но я знаю, что она не сможет. Некоторые из наших женщин-оперативниц, которые спали с мужчинами в рамках своих обязанностей в "Мойре", не могут смотреть