Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

— Но я заменю его прикосновения своими, только когда ты будешь готова.

Он берет кусок мыла и намыливает его, намыливая руки. Проводя мыльными ладонями по моей шее, он массирует напряженные мышцы сильными пальцами. Я стону от его прикосновений, желая большего.

Может, стоит сказать ему, что я готова пойти дальше. А может, стоит заткнуться и позволить событиям развиваться своим чередом.

Когда он моет мне руки, его пальцы скользят по моей груди. Его прикосновения нежны, они напоминают мне о том, как Дельта прикасалась к моему телу, когда врезалась в мою кожу. Воспоминание всплывает на поверхность, и я вздрагиваю от укола лезвия.

Паника охватывает меня. На глаза наворачиваются слезы. Я задерживаю дыхание, не желая, чтобы Ксеро заметил, но это все равно что сдерживать поток. Когда его руки скользят по моему животу, я всхлипываю.

Сильные руки Ксеро обхватывают мою талию, возвращая меня в настоящее.

— Все в порядке, маленькое привидение. Я здесь, чтобы поймать тебя, если ты упадешь.

Горе вырывается из моей груди, словно поток, пробуждая глубоко запрятанные воспоминания, от которых я отгородилась. Воспоминания, которые Ксеро из моих галлюцинаций запер до тех пор, пока я не буду готова с ними справиться, всплывают с пугающей яркостью. Ванная комната исчезает, сменяясь ярким светом в лечебнице. Мои мышцы напрягаются. У меня учащается дыхание. Пульс отдается в ушах в такт моей панике.

— Теперь ты в безопасности. Я здесь. Дыши вместе со мной. — Голос Ксеро — это якорь, который мне нужен, чтобы справиться с этим воспоминанием.

Пока я делаю вдох и выдох, Ксеро уверяет меня, что я красивая, сильная, что я выживу. Я рассыпаюсь на части в его объятиях, но он собирает меня по кусочкам.

Я сосредотачиваюсь на его голосе, его спокойном присутствии, его неизменной поддержке. Это возвращает меня в настоящее, напоминает, что я в безопасности. Паника отступает, сменяясь глубоким чувством облегчения. Я больше не в лапах Дельты. Я с Ксеро.

— Это было так страшно, — говорю я дрожащим голосом.

— Хочешь рассказать мне об этом? — спрашивает он.

Я делаю глубокий вдох.

— Дай мне минутку.

Он целует меня в висок.

— Не торопись.

Я снова чувствую тепло ванны, а также силу и поддержку Ксеро. Я растворяюсь в его теле, переполненная благодарностью.

После ванны Ксеро помогает мне выбраться и укутывает меня в теплые полотенца. Он усаживает меня на табурет и опускается на колени у моих ног, вытирая меня, словно я его самое ценное сокровище.

Он смотрит на меня и улыбается.

— Я так горжусь тобой.

— Спасибо, что помогаешь мне, — бормочу я. — И что не требуешь большего.

— Я не буду прикасаться к тебе так, пока ты не будешь готова, — говорит он.

— А как ты узнаешь, что я готова?

Он прижимается губами к моей ступне, его губы скользят по большому пальцу, и от этого поцелуя по внутренней стороне моего бедра и ниже, к самому сердцу, пробегают искры удовольствия. У меня перехватывает дыхание, и я сжимаю бедра, пытаясь сдержать нахлынувшее желание. Наши взгляды встречаются, и воздух между нами искрит от напряжения. Его взгляд темнеет, погружая меня в пучину страсти, и я уже не могу думать ни о чем, кроме того, как сильно я его хочу.

— Я не буду тебя трахать, пока ты сама не попросишь, — говорит он своим низким голосом, от которого у меня мурашки по коже.

Мой клитор набухает, а между ног пульсирует. Я приоткрываю губы, чтобы попросить еще, но напряженную тишину нарушает жужжание. Я отшатываюсь.

— Что это?

Взгляд Ксеро становится жестким.

— Тайлер прислал сообщение о помощнике твоего отца. — Он поворачивается к панели за стойкой и говорит: — Доклад.

— Мы нашли несколько женщин в возрасте от тридцати лет и старше по имени Ребекка Тейлор, живущих в Нью-Джерси. — Из динамика доносится голос Тайлера. — Нам нужна Аметист, чтобы опознать их.

Ксеро смотрит на меня, нахмурив брови.

— Ты готова?

Я тяжело сглатываю, спокойствие, навеянное ванной, улетучивается.

— Да, поехали.

Мы выходим из ванной в гостиную, минуя кровать и диваны, и подходим к рабочему месту. На столе стоят компьютеры с выключенными экранами. Сердце замирает, когда я сажусь на стул, а Ксеро кладет руку мне на плечо, удерживая меня в настоящем. Мне не стоит нервничать. Бекки всегда была добра к нам с Долли, но в глубине души я задаюсь вопросом, знала ли она, что папа был торговцем людьми.

На экране появляются фотографии из реестра транспортных средств, на каждой из которых изображены разные женщины. Я просматриваю множество изображений с разными вариантами имени папиной помощницы. Каждое лицо сливается со следующим, пока я не останавливаюсь на одном.

У меня перехватывает дыхание. Это женщина с круглым лицом, розовыми щеками и вьющимися рыжевато-каштановыми волосами. Они разделены пробором посередине, но могли бы соперничать с афропрической Релейни.

— Это она, — хрипло говорю я.

— Ребекка Тейлор, квартира 5В, Элм-стрит, 432, Кармел, Нью-Джерси, — говорит Тайлер.

— Что еще у вас есть на нее? — спрашивает Ксеро.

— Одну секунду.

На линии повисает тишина. Я смотрю на фотографию Бекки, вспоминая нашу последнюю встречу. Мы с Долли сидели на заднем сиденье папиной машины, пока он парковался возле ее дома. Бекки подошла к двери с нашими чемоданами и несколькими коробками с поделками. Я не заметила подъехавшую к нам машину, пока из нее не вышла Каппа, наша инструкторша, которую мама в дневнике называла Шарлоттой.

Она прошла мимо нас к Бекки, взяла вещи и сложила их в багажник своей машины.

— Ты в порядке? — спрашивает Ксеро.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.

— Бекки была очень милой. Однажды она взяла нас с Долли на волонтерскую работу в приют и заставила раздавать батончики бездомным детям.

— Ты это помнишь? — спрашивает он, приподнимая брови.

Я потираю затылок и усмехаюсь.

— Можно подумать, воспоминания загружаются как файлы, но на самом деле это больше похоже на то, как если бы ты выуживал их из черной дыры.

Уголки его глаз подрагивают.

— Что еще ты помнишь?

Прежде чем я успеваю ответить, из динамика раздается голос Тайлера.

— Ребекка Тейлор работает в агентстве по усыновлению «Святые сердца», которым руководит женщина по имени Шарлотта Бэнкс.

Это имя поражает меня, как удар под дых. Мы оба вскакиваем на ноги.

—