Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Он не торопится с выбором полотенец. Я слежу за тем, как он гладит мягкую ткань, прежде чем положить полотенца на столешницу. Он с нежностью намыливает кусок мыла, и от этого зрелища у меня замирает сердце.

Я откидываюсь на спину в ванне, представляя, каково было бы ощутить эти пальцы на своей коже. Он продолжает ласкать неодушевленные предметы, и моя кожа начинает болеть от его прикосновений. Поднимается пар, создавая лавандовый кокон, который успокаивает мои расшатанные нервы.

— Готова, маленький призрак? — спрашивает он, все еще стоя ко мне спиной.

— Да, — пищу я.

Он оборачивается, и наши глаза встречаются на краткий, волнующий миг. От напряжения в его взгляде у меня по спине пробегают мурашки страха и предвкушения. Я хватаюсь за край ванны, пытаясь совладать с вихрем эмоций.

Комната сжимается, воздух становится гуще, и весь мир сводится к Ксеро, мне и бешеному стуку моего сердца.

Когда он наконец отводит взгляд, я опускаю глаза на его татуированную грудь и тихо ахаю. Это глупо, ведь я уже выучила тюремные фотографии наизусть. Мы сотни раз видели друг друга обнаженными, но все равно испытываем новые ощущения.

Как будто я вышла из того убежища другой женщиной, все еще сбрасывающей с себя старые слои, открывающей себя заново под его пристальным взглядом.

— Ты в порядке? — спрашивает он, нахмурившись.

Я ныряю под воду, погружаясь по шею.

— Это из-за шрамов. Они уродливые.

Слово «уродливая» повисает в воздухе, как грозовая туча, грозя пролиться дождем на то, что должно было стать особенным моментом. Затем мои шрамы начинают пульсировать. Я не могу понять, призрачная ли это боль или воспоминания о том, как я их получила, въелись в мою плоть.

Грудь Ксеро вздымается, он сокращает расстояние между нами и обхватывает мою щеку теплыми пальцами. На глаза наворачиваются слезы, и я опускаю ресницы. Через минуту он поймет, что я ему в тягость. Тогда все будет так же, как с мамой. Ксеро найдет предлог, чтобы отослать меня, и от него останутся только воспоминания.

— Аметист, посмотри на меня, — говорит он.

Я заставляю себя встретиться с ним взглядом.

Его бледные глаза смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Я ищу на его лице признаки нетерпения, но вижу только непоколебимую любовь.

— В тебе нет ничего уродливого. Ни в твоем прошлом, ни в твоих травмах, и уж точно не в твоем теле.

Я вздрагиваею.

— Ты его еще не видел.

— Это не важно. Эти шрамы рассказывают твою историю не хуже, чем Рапунцель. Они доказывают твою силу и то, что ты выжила.

— Можешь этого не говорить, — бормочу я.

— Знаешь, почему я ответил на твое письмо, а не на все остальные?

Я качаю головой, мои кудри подпрыгивают, взгляд падает на воду.

— Ты сказала, что тоже убийца. Такой человек, как я, не может устоять.

— Я думала, это из-за страниц с ароматом, — бормочу я и смотрю на него сквозь ресницы.

Он ухмыляется, его голубые глаза сверкают.

— Да, но не твой божественный аромат вызывает у меня зависимость. А твоя стойкость. Ты — воин со шрамами. Моя вторая половинка.

У меня перехватывает дыхание, и я перевожу взгляд на татуировки, украшающие его грудь.

— Я вижу только совершенство.

— Дай мне руку.

— Зачем?

— Чтобы ты почувствовала мои шрамы.

Я слегка приподнимаюсь и вытаскиваю руку из воды. Ксеро берет мои пальцы и проводит ими по своему виску, давая мне почувствовать невидимый рубец.

— Два парня сбили меня с ног в школьном коридоре, чтобы произвести впечатление на моих старших братьев. Они пинали меня, пока я не потерял сознание.

— Ксеро, мне так жаль...

— Прибереги свою жалость для тех ублюдков, которые причинили тебе боль. Я планирую оставить их в живых, чтобы они пожалели, что родились на свет.

Он водит моими пальцами по своей голове, за ухом, по груди, рассказывая мне историю каждого шрама. В моей груди снова разгорается ярость от того, как Дельта мог устроить такое жалкое детство для Ксеро. Он погубил многих из нас, в том числе и меня.

— Ты не виноват, — шепчу я. — Ты был во власти этих людей и делал все, чтобы выжить.

Он криво улыбается.

— Я могу сказать то же самое о тебе.

И тут до меня наконец доходит. У нас с ним так много общего, что это даже пугает. Оба в детстве были убийцами. У обоих были братья и сестры, которые предали их самым немыслимым образом. Оба в равной степени травмированы. Оба хотят смыть свое прошлое кровью.

Дельта и так отнял у меня так много. Я не могу позволить ему испортить мои отношения с Ксеро. Я не позволю ему отнять у меня счастье.

Собрав всю свою храбрость в глубоком вдохе, я поднимаюсь из воды. Мои руки опускаются с груди, обнажая шрамы. Прохладный воздух овевает мою разгоряченную кожу, заставляя ее морщиться, и трепет пробегает по рваным ранам.

Ксеро отступает назад, не сводя с меня глаз.

— Можешь посмотреть, — говорю я.

Он колеблется несколько мгновений, прежде чем позволяет своему взгляду скользнуть вниз по моему телу. Я ищу в его чертах хоть какой-то намек на отвращение. Вместо этого он испускает долгий вздох. Это печаль, принятие и общая боль.

— Все, что я вижу, — это женщина, которую я люблю. — Его слова окутывают меня, как теплое одеяло, и его глаза снова встречаются с моими. — Но каждый мужчина, который когда-либо прикасался к тебе, умрет с криком.

Мое сердце трепещет. Я представляю, как мы вдвоем калечим и убиваем Барретта, Локка и Сета, оставляя Дельту и Долли для грандиозного финала.

— Иди в воду со мной, — шепчу я.

Ксеро ослабляет полотенце на поясе, и у меня замирает сердце. Я не смею опустить взгляд, чтобы проверить, есть ли у него эрекция. Он заходит в ванну вслед за мной и усаживает меня к себе на колени.

Тепло его тела окутывает меня, снимая напряжение. Я расслабляюсь, прижимаюсь к его широкой груди, закрываю глаза и шепчу:

— Смой с меня его прикосновения.

— Я никогда не буду считать тебя запятнанной или грязной, — шепчет он мне на ухо.