Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Мои инстинкты защитника дают о себе знать, говоря мне не принимать во внимание ее требования. Мне нужно быть уверенным, что она не просто изнывает от отчаяния.

— Как ты можешь быть готова к этому после всего, что произошло?

— Я должна быть готова, — говорит она твердым голосом. — Я не могу оставить эти мысли в качестве последних воспоминаний о близости с мужчиной.

— А как это повлияет в долгосрочной перспективе? На тебя, на нас? — спрашиваю я, вглядываясь в ее глаза в поисках хоть каких-то признаков сомнения.

— Мы разберемся, — бормочет она.

Чувство вины терзает мою совесть. Если мне придется думать об этих подонках, я с кого-нибудь шкуру спущу. Все то дерьмо, что я натворил с ней в те первые недели после тюрьмы, подорвало ее психическое состояние. Если я прикоснусь к ней сейчас, то пополню список хищных ублюдков.

— Я не собираюсь пользоваться твоей уязвимостью.

— Ты помогаешь мне исцелиться. — Она хватается за мою руку, и в ее хватке одновременно мольба о помощи и спасательный круг.

Я делаю глубокий вдох, и моя решимость крепнет. Чего я на самом деле боюсь? Потерять контроль? Подвести ее доверие? Я лучше справлюсь. Мне нужно быть сильной ради моего маленького призрака.

— Шаг за шагом. Давай начнем с чего-нибудь попроще.

Она кивает, ее дыхание учащается.

— Например, что?

— Если ты залезешь в ванну и позволишь мне тебя искупать, мы сможем поговорить о следующем шаге, — говорю я.

Она колеблется, ее тело напрягается. Я смотрю на нее краем глаза и вижу, как решимость сменяется страхом.

— Ладно, — наконец говорит она дрожащим голосом. — Давай искупаемся.

66. АМЕТИСТ

Я ерзаю на переднем сиденье тележки, и от страха у меня перехватывает дыхание. Стены туннеля проносятся мимо в головокружительном размытом пятне, а присутствие Ксеро рядом со мной давит на меня своей тяжестью. Его молчание нервирует, и с каждой секундой напряжение нарастает, словно петля на шее.

Из всего, о чем мог попросить Ксеро, почему он выбрал ванну? Как, черт возьми, он отреагирует на мои шрамы? Отступать уже поздно.

В лучшем случае из-за моей нервозности он будет нянчиться со мной, как с поломанной игрушкой. В худшем случае он решит, что я слишком испорчена его отцом, и отдаст меня на попечение сестры. Или поселит меня в отдельной квартире, чтобы я не напоминала ему о победе его отца.

Когда мы добираемся до убежища, он ведет меня в раздевалку, где в шкафу есть халат. Он пушистый и достаточно длинный, чтобы прикрыть большую часть моих рваных ран. Он целует меня в лоб и уходит в ванную, откуда доносится звук льющейся воды.

Это проверка. Если я не выдержу простого купания, это докажет, что я все еще та сломленная, обманутая женщина, которую он вытащил из автобуса.

Я не могу этого допустить.

Он не должен знать, что я на самом деле та самая хнычущая девчонка, которую все использовали как пешку. Если я когда-нибудь встречусь с Долли, то должна буду взять себя в руки и покончить с этим, чтобы жить дальше.

Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что он не вышел из ванной, я снимаю спортивную одежду.

К этому моменту все следы сотрясения мозга исчезли. Мой взгляд падает на шрамы, пересекающие мою кожу, и я подавляю волну унижения и ярости.

Беспомощность переполняет меня. Я чувствую, как напрягаются мои мышцы, ощущаю удар клинка Дельты. По моей коже струится воображаемая кровь, и мне хочется закричать. Я стискиваю зубы, отгоняя воспоминания о Дельте, о Долли, об этих похотливых подонках.

Однажды они все за это поплатятся. Однажды их кровь покроет мою кожу.

Снова повернувшись к шкафу, я надеваю халат и вздыхаю, ощущая, как мягкая ткань ласкает мою кожу. Я представляю, что на моем теле нет никаких отметин, кроме шрамов, которые у меня с десяти лет. Он уже смирился с этими изъянами, когда мы думали, что они появились после автокатастрофы. Представляя себя цельной, я могу посмотреть в глаза Ксеро.

Я иду в ванную на дрожащих ногах, и мысли мои заняты мамой и ее ментальной гимнастикой. Эти порезы на моей спине и животе — дело рук маленькой девочки с психическими отклонениями, а не результат автомобильной аварии. Я никогда не задавалась вопросом, как ребенок мог вылететь из машины и не получить ни единого шрама на лице.

Ванная комната освещена свечами, которые отбрасывают мягкий теплый свет на кафельные стены. Ксеро садится на край ванны, проверяя температуру воды рукой. От ее поверхности поднимается пар, наполняя мои ноздри ароматом лаванды.

Наши взгляды встречаются, когда он поднимается с бортика, заставляя меня замедлить шаг. От него захватывает дух, он стоит с обнаженной грудью, с крошечным полотенцем, ненадежно облегающим бедра, которое едва скрывает очертания его члена.

У меня сжимается грудь, по коже пробегают мурашки, а пульс учащается. Волоски на затылке встают дыбом. Воздух между нами сгущается, заряженный электрическим током, который заставляет мое сердце биться быстрее, не давая возможности отвести взгляд.

О чем, черт возьми, я думала? Я не готова к сексу.

Покачиваясь на ногах, я крепче сжимаю халат, пытаясь выровнять дыхание. Пар клубится по всей комнате, окутывая мое тело, словно путы. Мой пульс учащается, когда я чувствую на себе его взгляд, моя кожа покалывает от его взгляда. Воздух становится густым от напряжения, дышать становится невозможно.

Взгляд Ксеро смягчается.

— Хочешь, чтобы мы были одни?

— Что ты имеешь в виду? — выпаливаю я.

— Все, что пожелаешь. Я могу оставить тебя одну, чтобы ты могла принять ванну, или зайти попозже, чтобы потереть тебе спинку.

Напряжение в груди спадает, и я вдыхаю полной грудью.

— Это какой-то трюк?

Он качает головой.

— Ты даже может отказаться от ванны.

— А ты думал, я хрупкая? — резко спрашиваю я.

Он приподнимает бровь.

— Аметист.

— Я хочу этого. — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Он делает шаг вперед, заставляя меня вздрогнуть. Вместо того чтобы подойти ко мне, он направляется к вешалке для полотенец. Воспользовавшись открывшимся проходом, я бросаюсь за ним в ванную. Мое сердце бешено колотится, когда я снимаю халат и погружаюсь в теплую воду.

Она ласкает мою