Заклинательница бурь - Мария Данилова

Я замолчала, потому что снова разболелось сердце, Киан расценил это иначе.

— Это так? — Очень вежливо уточнил он.

— На самом деле, мне кажется, дело было не в моем личном незнании, что с ним делать после, а в том, что он никогда не знал, нужна ли я ему. Я просто его в этом убедила.

На последнем голос предательски дрогнул, пришлось проглотить обиду. Перед глазами до сих пор стоит картина, как он смотрит мне в глаза и стирает последнее, что могло бы все исправить. Мой единственный подарок, который я ему сделала.

— А что ты? — Допытывался Киан.

Похоже, он решил дойти в своем расспросе до конца. Впрочем, иногда проговаривание действительно помогает что-то для себя понять, что в мыслях просто не укладывается. Мама как-то говорила мне: сложи мысли в слова и получишь ответ на свой вопрос.

— Я думаю, у меня определенно было к нему чувство, — тяжело вздохнула я. — Но для настоящей любви нужны двое.

Некоторое время Киан о чем-то думал, а потом ухмыльнулся. Я тут же вспыхнула.

— Что? Тебе смешно? — Тут же ощетинилась я.

— Нет-нет, не подумай, я не смеялся над тобой, — начал обороняться Киан. — Я просто подумал, что…

Он как-то немножко замялся, а я-то душу уже раскрыла, вот и не хотела оставаться одна.

— Что ты подумал? — Требовала ответа я, чувствуя, как пылают мои щеки.

— Да расслабься, малышка, — смеялся Киан. — Это мои тараканы.

— А ну быстро выложил их всех на бочку. Сейчас.

— Да, командир, — Продолжал потешаться Киан.

— Ну?

Киан вздохнул и покачал головой, сам начиная чувствовать себя несколько дискомфортно. После таких моих воплей я бы кого угодно заставила себя так чувствовать.

— Моя мама очень любила отца, и она очень сердилась на него за то, что он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти ее. После того, как она умерла, я понял, почему она злилась. Это обида из-за того, что мне казалось, будто она сделала это специально. Просто оставила меня, потому что так захотела. Сама.

Так. Так. Так. Осторожнее надо с нажимом — запомнить на будущее.

— Я очень дорожил любовью к ней, но мне потребовалось много времени, чтобы понять насколько сильно она любила меня только после того, как она ушла. Дело в том… — Киан стал мяться, ему явно было тяжело рассказывать, — мама всегда говорила мне: будь собой и не смей этого стыдиться. Я пробовал быть собой, и это отводило от меня почти всех.

Да, я помню, он рассказывал это мне. Только в другой реальности.

— В конечном итоге я перестал надеяться и верить в то, что кто-нибудь, возможно, примет меня таким, какой я есть. Но потом… — он сделал небольшую паузу, — потом все изменилось. На моем пути встретились те, кто не думал о том, кем я являюсь по происхождению. Они действительно приняли меня. Моя мама всегда любила меня таким, какой я был. И она не оставляла меня, потому что ей этого хотелось. Она оставила меня, чтобы я нашел в этом мире тех, кто мог бы принять меня так же, как и она сначала моего отца, а потом и меня.

— Если ты действительно любишь кого-то очень сильно, то принимаешь решение не в свою пользу, а в пользу того, кто тебе дорог.

Что-то очень глубокомысленное зажглось в его глазах, что-то совсем чужое для меня, непонятное. Говорил ли он обо мне? Не думаю. Но мысль его была ясна, как белый день.

— Ты считаешь, ни я, ни Рэйвин не любили друг друга? И нам было просто не суждено?

— Я считаю, что, если тебе кто-то дорог, ты в первую очередь думаешь о том, как будет чувствовать себя тот, за кого ты переживаешь. А не то, что ты чувствуешь, когда он внезапно тебя разочаровывает.

Сначала я хотела обидеться и сказать, мол: «Что? Я эгоистка и не любила Рэйвина?», а потом я вдруг подумала, что Киан имел в виду себя, и снова вспыхнула, особенно, когда заглянула в его глаза.

А ведь он был прав, я так хотела, чтобы он был рядом, но в библиотеке, как только мне представился шанс его спасти, я сделала выбор безоговорочно. Да, я добровольно отдала свои чувства…

Нет, Киан все-таки о Рэйвине.

— Ты думаешь, он сделал это специально? — Догадалась теперь я.

Киан ухмыльнулся, как будто его это несколько задело.

— Я думаю, что не все в этом мире просто и понятно, чтобы делать поспешные выводы, — пожал плечами он.

— Но он ведь хотел убить меня.

— Вилу, может, я чего не понимаю, но обладая его силой, если ты кого-то хочешь убить, мало в этом мире, что может этому помешать. К тому же сама подумай: мир большой, а он решил атаковать Воронов именно на территории академии.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Затем, что не все стоит принимать так, как это выглядит на первый взгляд.

— Как же это выглядит с тобой?

Киан снова ухмыльнулся в свою защиту.

— Ты свой выбор сделала, а мне никто не давал такой возможности, — признался мне он, посерьезнев.

Его ясные глаза заглядывали мне в душу, меня пронзало до мурашек. Хотелось что-то сделать и одновременно задержать это мгновение навечно. Осмелюсь ли я задать ему вопрос? Нет, осмелюсь ли я принять его ответ, который, в связи со многими обстоятельствами, может быть, как положительный, так и отрицательный?

Честно говоря, на фоне произошедшего с Рэйвином, да и откровения с Кианом, я уже даже не уверена, что действительно хочу произносить это вслух.

— Что ж, северная сторона «зашита», можно и передохнуть, — Прервал наш разговор кто-то и мы тут же посмотрели на дверь. — Никто не знает, где здесь можно поесть? Я так проголодался, если честно, от всех этих заклинаний.

— Рик, — улыбнулась я и шагнула к нему. — Ты приехал.

— Да, — подтвердил он. — Привет, кроха. Как ты?

— Поскольку не в первый раз тебя вижу, уже скорее ожидала, что ты будешь здесь, — призналась я.

Рик, естественно, ничего не понял, слегка сдвинул брови и окинул меня взглядом: «Это я чего-то не понял, или она перешла на китайский мандаринский»? Было забавно.

— Просто ты придешь спасти меня однажды на концерте группы, застрявшей в петле, — улыбнувшись, объяснила я.

Рик нахмурился сильнее, чуточку подумал, а потом спросил:

— Почему я?

А я расхохоталась на всю академию, да так громко, что Рик даже