Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Когда первая волна изумления утихла, Саффрон подумала, что это логично. Он был слабовольным, что давало возможность заставить его сменить сторону, а его отец заседал в Совете Короля — так что вся их семья становилась мишенью для шантажа.

Как долго это продолжалось? Это могло быть дурным наследием, берущим начало с отца и доставшимся Тирнану, как проклятая семейная реликвия. Но судя по тому, как выражался в дневнике Леван, Кесвана Флейна он пока не использовал на полную.

Самое разумное предположение: пока Саффрон была в «Уставшем Святом» и говорила с Ниссой в тот первый вечер лавинга, Леван перехватил Тирнана на улице. Угрозами заставил сотрудничать. Это объясняло, почему Тирнан извинился перед Сафф неделей позже. Он понял, как легко поддаться греху и каким непрочным был карточный домик, на котором стояла его жизнь.

Его падение могло стать серьезным ударом и для операции под прикрытием, и для Саффрон лично, но она слишком сильно устала, чтобы обдумать все как следует. Сразу после того, как отдала Левану бальзам, Сафф наконец упала на кровать, позволив утомлению взять верх.

После пробуждения она первым делом почувствовала запах вчерашнего сражения — дыма, соленой воды, крови и боли. Завернувшись в шелковый халат, Сафф отправилась в ванную и набрала себе полную купель почти кипятка с маслом шиповника. Потом, положив голову на бортик, она позволила горячей воде распутать все напряженные узлы в теле. На выступе неподалеку дремал на спине Рассо, задрав все четыре лапы к потолку. Саффрон не могла припомнить, почему вообще считала зверя пугающим. То, как он вырвал глотку одной из Белокрылых, казалось давно забытым сном.

Как бы там ни было, она не собиралась выходить из ванной, пока не придумает, как быть с Тирнаном. Ее операция не увенчается успехом, если тот будет по-прежнему работать на Кровавую Луну.

Конечно, Сафф стоило бы пойти прямиком к Аспар, хотя она и не говорила со своим бывшим капитаном с момента обыска. Аспар собиралась в Купальни Эсмолдана тем же вечером, но это казалось слишком рискованным после того, как Саффрон едва убедила Левана в своей невиновности. Кроме того, если она расскажет Аспар, Тирнан лишится всего. Карьеры, свободы — ведь его точно бросят в Дункарзас, — а может, и жизни.

Убьет ли Кровавая Луна человека, лишь бы сохранить свои тайны?

Сафф не могла сдать Тирнана, но, если все останется как есть, с победой ей не вернуться. Все это подводило к третьей, безумной идее: она должна каким-то образом вывести его из игры, пока не закончится ее работа под прикрытием.

В голове у Саффрон потоком мелькали ужасные мысли. Она могла бы использовать effigias или debilitan и спрятать его в каком-нибудь неприметном месте типа грузового контейнера. Но, зная удачу Тирнана, он точно окажется на торговом судне по пути в Ройан или Дэйджин, и его никто больше никогда не увидит. Сафф могла бы спрятать его в одной из свободных камер Кровавой Луны, но так тот окажется прямо в лапах чудовища, и кто угодно сможет убить его в любой момент.

Возможно, она могла бы его уговорить, убедить по собственной воле бежать и скрываться. Могла бы признаться, что сама работает на Кровавую Луну, если конечно Аурия не доложила ему об этом после обыска на лодке. Саффрон могла бы попытаться понять, насколько крепко их багровые когти вцепились в сына Кесвана Флейна.

Наконец у нее созрел план. Вечером лавинга она отправится в «Уставшего Святого», а если кто-то из Кровавой Луны начнет задавать вопросы, скажет, что встречается там со своим источником. Тирнан был там два последних лавинга подряд, а значит, был шанс, что появится и в этот раз, связанный необходимостью встретиться с Леваном на улице.

До этого оставалось еще два дня, так что сординг она посвятит тому, чтобы купить себе собственную палочку ткача. Оденется Сафф, конечно же, в простую черную мантию. Никто в своем уме не продаст такую могущественную вещь кому-то из Кровавой Луны.

Первый производитель палочек, к которому наведалась Саффрон, владел шикарным бутиком на небольшой площади, скрытым под изумрудным навесом. На вывеске прописными золотыми буквами значилось: «ПАЛОЧКИ ОСТИРДА».

Сафф особенно надеялась на Остирда, потому что он был ниротийцем, чьи предки происходили из народа холодных степей, расположенных на самом севере известного людям мира. Когда драконы, устав подчиняться приказам династии Резаран, улетели во время Эпохи Ужаса, они нашли приют в Нироте. Ходили легенды, что драконы считались первыми ткачами времени, и должны были добровольно отдать ткачью жилу для палочки из скрытого в их когтях источника. Только в этом случае сила передастся магу. Драконы так устали от народов континента Сарти, что, возможно, отдавали жилы только ниротийцам.

Если у кого и была в продаже палочка ткача, так это у Остирда.

Потом Саффрон увидела на окне магазина палочек королевский указ, и все ее надежды рухнули.

Согласно четырнадцатой поправке, выпущенной королем Квинтаном Аролланом к закону о государственной безопасности 1074PV, продажа палочек с ткачьей жилой запрещена на территории Вэллина. За нарушение данного закона предусмотрена высшая мера наказания в виде пожизненного лишения свободы.

Вздохнув, Сафф все равно вошла внутрь.

В магазине было светло и просторно. В воздухе кружились пылинки, пахло опилками и полиролью для дерева. Все стены от пола до потолка занимали небольшие застекленные витрины, внутри которых располагался потрясающий ассортимент палочек с аккуратно подписанными ценниками. В центре зала возвышался большой шкаф с табличкой «НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ». Внутри лежали самые красивые палочки, которые Саффрон доводилось видеть: с рукоятками из чистого золота и украшенными жемчугом кончиками. Редкие, необычные оттенки древесины намекали, что те стоили, должно быть, целое состояние.

— Доброе утро, — дружелюбно поздоровалась Сафф, походя к прилавку в дальнем конце магазина. — Я ищу себе новую палочку. Моя в последнее время работает ненадежно. — Она положила на прилавок свою узловатую, позорную палочку. — Если я снова подожгу бабулины шторы, она меня прикончит.

Остирд сидел на бархатном стуле с высокой спинкой, закинув ноги на прилавок, и вырезал странным серебряным инструментом новую палочку. На нем были остроносые по ниротийской моде ботинки, а волосы пепельного цвета спускались до плеч. Как и все коренные ниротийцы, Остирда имел узкие, раскосые глаза. Так в древности природа защищала их от яркого сияния белого снега и льда. Зрачки у него были такими светлыми, что напомнили Саффрон о Рассо, которого она неохотно оставила снаружи, не желая привлекать к себе