Павшая святыня - Мила Кейн

Я не стала раздумывать, просто действовала. Она бросилась мне в живот, а я развернулась и вжалась в стену. Вера пронеслась мимо, инерция потащила ее к крутой лестнице. Лишь одна ее рука вытянулась и вцепилась в мой свитер, грозя утянуть меня за собой.

Мы обе замерли. Я была прижата к стене, удерживая вес нас обеих. Она повисла, ухватившись за горсть ткани.

Наши взгляды встретились, и я увидела ее страх, а она, должно быть, заметила мою решимость, потому что ее губа дрогнула, и она слабо покачала головой.

— Наслаждайся адом, — прошептала я, медленно отрывая ее руку от своего платья.

Как только хватка ослабла, она полетела вниз.

На лестнице ей было не за что зацепиться, чтобы остановиться. И толчок, который я дала ей в живот, тоже не помог. Секунду назад она смотрела на меня, ее лицо было багровым месивом из обнаженных костей и вывернутых хрящей, а в следующую — она исчезла.

Падение было жестким, с каждой ступенькой она набирала скорость. Лестница была опасной — реликт времен, когда еще не существовало правил техники безопасности. Она приземлилась на полпути вниз с громким хрустом; неестественный угол ее сломанной шеи был отчетливо виден даже с того места, где я стояла.

Я не испытала ни малейшей тени сожаления из-за того, что отняла вторую жизнь. Не смогла выдавить из себя ни капли. Все, что я чувствовала, — это облегчение. Я так долго жила среди монстров, что сама стала одной из них. Ни одна частичка моей души не переживала об этом.

Теперь пора было забирать сестру и убираться отсюда.

В доме стояла тишина, пока я шла по богато обставленным коридорам. Стены украшали картины, а на консольных столиках красовались пышные цветочные композиции. Запах цветов висел в воздухе, скорее как погребальная пелена, чем приятный аромат. Пахло как в похоронном бюро.

Комната Татьяны находилась в противоположной части поместья. Единственный опасный момент случился, когда мне пришлось пробираться на нижний уровень, пересекать первый этаж и подниматься по лестнице. Двое коротко стриженных парней в черных костюмах стояли и болтали, но ни один из них даже не посмотрел в мою сторону. Видимо, Сергей не считал, что его дочери склонны к побегу.

Я без проблем добралась до двери Татьяны и открыла её ключом со связки Веры.

Когда я толкнула дверь, меня встретила тишина.

— Татьяна? Это я, Кэт, — позвала я.

Тишина, а затем шорох.

— Кэт? — отозвался ее знакомый голосок.

Затем она вынырнула из-за кровати.

— Кэт! — Она вскочила и подбежала ко мне. — Я так рада, что это ты!

— А кто же еще? — Я схватила её и крепко обняла.

— Я думала, это она вернулась. Сестра Вера, — пробормотала Татьяна, уткнувшись мне в грудь.

Она отстранилась, чтобы взглянуть на меня, и я ахнула. У нее была разбита губа, а глаза покраснели. Она плакала.

— Она ударила тебя?

Татьяна кивнула, и слезы покатились с новой силой. Я снова обняла ее и пригладила волосы.

— Всё хорошо. Не плачь и не волнуйся. Она больше никогда тебя не ударит. Обещаю.

— Я больше не хочу здесь оставаться, — сказала она.

— Я тоже, — прошептала я. Наклонившись, я посмотрела ей в глаза. — Уйдем отсюда?

Татьяна кивнула.

— Но куда мы пойдем?

Домой. В мыслях возник образ готического, но на удивление уютного таунхауса Массимо.

Я пожала плечами.

— Пока не знаю, но где угодно будет лучше, чем здесь, верно?

Она снова кивнула, и я взяла её за руку, подводя к шкафу в углу.

— Оденься потеплее. На улице холодно.

Пока она одевалась, я выглянула в окно. Были видны обширные сады поместья и пост охраны в самом конце подъездной аллеи. Этим путем не выбраться. Придется уходить через задний двор.

— Давай, пошли, — шепнула я Татьяне и взяла ее за руку.

Мы начали спускаться по лестнице. Было всё так же тихо; однако, когда мы приблизились к первому этажу, один из патрулирующих охранников решил сделать свою работу и теперь расхаживал туда-сюда.

Жестом велев Татьяне помалкивать, я сняла с консольного столика тяжелую вазу и встала прямо над ним. Мне было отлично видно его макушку, когда он то появлялся в поле зрения, то исчезал. Потратив несколько секунд на изучение его скорости и движений, я отпустила вазу. Она полетела вниз, ударив его прямо по голове, и охранник осел на пол. Слава богу, толстый ковер под ним заглушил звон разлетевшейся на дюжину осколков вазы.

Снова перехватив руку Татьяны, мы на цыпочках спустились по последним ступенькам. Мужчина завалился на бок, его пиджак распахнулся. Я уставилась на блестящую черную рукоятку пистолета в кобуре на поясе. Не тратя времени на раздумья, я потянулась за ним.

Оружие оказалось тяжелее, чем я себе представляла. Крепко сжав его, я осмотрела пистолет. Кажется, он стоял на предохранителе, но в остальном я понятия не имела, заряжен ли он вообще. И всё же с ним в руке я чувствовала себя в большей безопасности.

Я кивком указала на коридор, уходивший от холла в глубину дома. Я надеялась, что оттуда найдётся выход наружу. Мы прошли мимо кухни, и приглушённые голоса заставили нас ускорить шаг. В конце коридора, за дверью кухни и сразу за поворотом, были французские двери.

Сердце колотилось так сильно, что я почти ничего не слышала, кроме гулкого стука в ушах. Ладошка Татьяны в моей руке была маленькой и влажной от пота, но она крепко держалась за меня, а я — за неё.

Добравшись до дверей, я пробормотала короткую молитву и повернула ручку.

Не поддалась.

Заперто.

Разочарование накрыло меня, но тут я вспомнила о связке ключей Веры. Достав её, я начала перебирать ключи, которые ещё не успела попробовать.

Выбрав тот, что больше всего подходил по размеру к замку, я едва слышно вскрикнула от облегчения, когда ключ повернулся.

Ледяной ночной воздух ударил мне в лицо. Мы вышли через заднюю дверь на покрытый инеем гравий.

— Что теперь? — спросила Татьяна, слегка поёживаясь.

— А теперь найдём дорогу к улице. — Я улыбнулась ей, надеясь, что моя улыбка выглядит весёлой и полной духа приключений, а не испуганной. Я не сомневалась: если Сергей поймает нас за попыткой сбежать, иллюзия того, что мы здесь желанные гости, очень быстро рассеется.

Мы двинулись через газон. Луна висела ярко и низко над головой, и я не была уверена, хорошо это или плохо. Она освещала двор, но в то же время делала нас более