Свирепая одержимость - Мила Кейн

— Впервые кого-то шантажируешь и вымогаешь деньги? Для меня большая честь стать у тебя первой.

— Дикарка, спрячь коготки. Не спугни беднягу раньше, чем он сам себя выдаст.

Престон покачал головой.

— Я думал, ты будешь вести себя иначе.

— Правда? Наверное, потому что я, в отличие от тебя, уже не новичок. Не волнуйся. — Я наклонилась вперед. — Я буду нежной.

Броуди тихо рассмеялся у меня в ухе.

Престон осмотрел меня с головы до ног и облизнул губы. От этого непроизвольного движения меня замутило. Мерзость. Мои подколы его возбуждали. Я решила, что дальше буду вести себя максимально скучно.

— Не помню, говорил ли я тебе свое имя. Дрю.

Я молча ждала продолжения.

— Деньги принесла?

Я кивнула.

— А запись у тебя с собой? — спросила я, изобразив наивный взгляд.

Дрю ухмыльнулся.

— Конечно нет. Мы договаривались не об этом. Ты приносишь деньги, потом мы едем ко мне, и, если сумеешь меня порадовать, я позволю тебе посмотреть, как я удалю запись.

— И я смогу убедиться, что это единственная копия?

Ухмылка Дрю стала шире.

— Конечно.

Боже, неужели он действительно считал меня настолько тупой? Будто такой человек, как он, остановится на десяти тысячах и одной ночи изнасилования. Сегодняшний вечер был бы только началом. Но мне нужно было продолжать играть свою роль. Я подвинула через стол конверт с деньгами, который дал мне Броуди.

— Зачем тебе деньги?

Он широко улыбнулся и сунул конверт в карман.

— Не твое дело. Ты мне не девушка… или все-таки девушка? — спросил Дрю.

Я моргнула, не понимая, к чему он это. Последние слова действительно прозвучали как вопрос?

— Как ты их достала? Попросила папочку Синклера?

Я покачала головой.

— Сняла с маминой карты.

Дрю кивнул.

— Я же говорил, что так будет проще. Синклеры наверняка даже не заметят. Для них такие деньги ничего не значат.

— Но я ведь не могу постоянно красть по десять тысяч. Рано или поздно они заметят.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что больше денег ты от меня не получишь, сколько бы ни шантажировал меня и ни угрожал выложить запись.

Дрю прищурился.

— Почему ты так говоришь?

— Как?

— Осторожнее, Селена. Отвлеки его. Ты слишком рискуешь, милая.

— Ты ведь знаешь, что запись, которая у тебя есть… где я с теми мужчинами в «Бухте»… это была худшая ночь в моей жизни, — быстро сказала я, ненавидя необходимость рассказывать ему хоть что-то настоящее.

— На записи было похоже, что тебе очень даже нравится.

— Меня накачали наркотиками и изнасиловали. У меня остались шрамы. Я даже не знала, что они еще и снимали. Полиция нашла запись? Она была среди улик?

Дрю покачал головой.

— Мой приятель дал мне копию за неделю до того, как там все случилось.

— Значит, официально этой записи среди улик нет? Но ты говорил, что ее смотрели следователи.

Дрю покачал головой.

— Я соврал, очевидно. Если бы это было правдой, разве полиция не захотела бы тебя допросить?

Я пожала плечами.

— Наверное. Не знаю. Копам сложно доверять.

Дрю кивнул.

— Большинство из них продажные. Я не такой. Ну, если не считать всего этого, я хороший человек. Соблюдаю закон, защищаю людей. Выполняю приказы и следую правилам.

— Если не считать того, что ты вымогаешь у меня десять тысяч и угрожаешь записью секса, сделанной без моего согласия?

Дрю надолго замолчал.

— Давай, урод, выдай себя, — прорычал Броуди у меня в ухе.

— Я просто искал способ встретиться с тобой. А что мне еще оставалось? Ты красивая, необычная, и, если честно, с тех пор как я увидел эту запись, не могу перестать о тебе думать. Ты меня зацепила.

— Тебя привлекло то, что я плакала и умоляла меня не убивать? Или, может, мои крики от страха? — Я не смогла сдержаться. Серьезное, почти жалостливое выражение на лице Дрю начинало действовать мне на нервы.

Дрю пожал плечами.

— Я видел за этим нечто большее. Видел потенциал. — Он вздохнул и посмотрел на часы. — Если мы собираемся ехать, пора двигаться.

— Нужно, чтобы он сказал что-нибудь прямо сейчас, милая. Надави на него, разозли. Ты умеешь.

— А если я не хочу? — быстро бросила я. — Если решу не ехать к тебе и не трахаться с тобой, даже после того как отдала тебе десять тысяч краденых денег, что тогда?

— Тогда твою маленькую запись, где тебя трахают трое…

— Где меня насилуют, — поправила я.

— Увидит весь кампус УХХ. И весь город тоже. В твоей жизни не останется ни одного человека, который не посмотрит эту запись. — Дрю откинулся на спинку сиденья с довольным видом. — По-моему, выбор простой. Я не плохой человек. Я не причиню тебе боль, как они.

— Значит, ты знаешь, что они причиняли мне боль, но все равно смотрел запись. И тебе все равно нравилось.

Он посмотрел на меня и медленно покачал головой.

— Ты явно не понимаешь, что происходит с мужчиной, когда он смотрит такое видео. Это биология. В такие моменты мы не думаем о том, что правильно, а что нет, что хорошо, а что плохо. Срабатывают инстинкты. Кажется, это называют инстинктом хищника. Твоя проблема в том, что у тебя нет защитника, Селена. Поэтому с тобой это и случилось.

— Даже близко не угадал, офицер Тугодум. Попробуй еще раз.

Взгляд Дрю переместился куда-то за мое плечо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто там.

Низкий насмешливый голос Броуди сразу заставил меня почувствовать себя спокойнее.

— Что? — растерянно выпалил Дрю и тревожно оглянулся.

— Я сказал, что ты ошибаешься, но тебе наверняка не привыкать. То, что произошло той ночью, случилось потому, что больные ублюдки решили, будто закон и элементарные нормы для них не существуют, и выместили свою извращенность на невинной женщине. Они были ебанутыми на всю голову, — продолжил Броуди, опираясь рукой на стол и наклоняясь к Дрю. — И они за это сгорели. Кто-то уже, а кому-то еще предстоит. Другого наказания, достойного такого преступления, просто нет. Огонь подходит лучше всего. И в этом даже есть своя поэтическая справедливость. Мужчины веками сжигали женщин на кострах. Пришло время