Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Это ваша вина. — Он указывает на нас. — Вы проклятые, если бы вы не пришли, ничего этого бы не случилось. Рядом со мной была...

— Хватит! — Я навожу порядок. Иди вывали свои жалкие жалобы на кого-нибудь другого, они никому не нужны.

— Он ее убьет! Он чертов король мафии.

— И что с того? — спрашиваю я. — Я его не боюсь. Пусть объявляет мне войну, сколько хочет, я буду стоять и сражаться. То, что у него в руках Рэйчел, только дает мне еще больше причин разнести ему башку.

— Можете рассчитывать на мою поддержку, полковник.

— Вы пошли не тем путем, потому что его поддерживают международные преступники. Диалог — лучший способ вернуть ее.

— Давайте. — Я указываю на дверь. — Найдите его номер в телефонной книге и пригласите на чашку чая. Может, он найдет для вас время перед завтраком.

Он смотрит на меня.

— Иногда нужно склонить голову и признать, что ты проиграл. Ради женщины, которую я люблю, я сделал бы это тысячу раз, не задумываясь, к тому же он лидер всех преступных группировок...

— Уходи! — перебиваю я его—. Попробуй вернуть ее, вылизывая ему ноги, а я, со своей стороны, буду отрывать головы всем, кто встанет у меня на пути.

— Ты доведешь ее до смерти.

— Нет! Я знаю, с кем имею дело, и не собираюсь сглаживать ситуацию. Пусть он придет за мной, я тоже пойду за ним!

Я направляюсь к выходу.

Я убью тех, кого нужно убить, и буду сражаться с теми, с кем нужно сражаться. Я никогда не боялся Маскерано, и тем более не буду бояться сейчас, когда моя ненависть усилилась в тысячу раз.

Мне плевать, что они лидеры мафии. Я полковник одной из самых важных армий в мире, и их объявление войны более чем приветствуется. В конце концов, я тоже объявил им войну, как только узнал, что они похитили Рэйчел.

Самолет приземляется, и я начинаю планировать, как, черт возьми, я ее найду.

74

ИТАЛИЯ

Рэйчел

Я задаюсь вопросом, кого я убила, чтобы заслужить такую проклятую жизнь.

Я сжимаю зубы, шевелясь на стуле, это моя тысячная попытка освободиться. Антони Маскерано исчез, когда мы сели в самолет, мой чип слежения был поврежден, и я не знаю, куда меня везут.

Самолет снижается, приземляется, и сразу же открывают дверь кабины, где меня держат; это Изабель.

— Как поездка, принцесса? — спрашивает она, подходя ко мне. — Прошу прощения за турбулентность во время полета.

Алессандро следует за ней и начинает развязывать меня от кресла. Коротко стриженная женщина не перестает пожирать меня глазами, проводя пальцами по холодному лезвию ножа, который она держит в руке.

— Какая у тебя красивая кожа, — восклицает она с сильным итальянским акцентом. — Будет жалко ее порезать.

Когда меня ставят на ноги, она сокращает расстояние между нами и прижимает ледяной лезвие оружия к моей горловине. Я поднимаю подбородок, предлагая ей свою сонную артерию: — Лучше я умру так, чем буду изнасилована и превращусь в мешок с дерьмом.

— Полагаю, нож — это прелюдия перед убийством.

Она смеется, запрокидывая голову назад. Острие остается на моей коже, медленно поднимаясь и лаская мои щеки.

— Осторожно, Изабелла, — предупреждает Алессандро. — Помни приказ лидера.

— Я просто играю. — Она смотрит мне в глаза. — Не волнуйся, ты же знаешь, что рано или поздно я убью ее, порежу на куски и развешу по всей Италии.

Алессандро отталкивает меня.

— Не теряем времени, Брэндон ждет нас.

Меня выталкивают из самолета. Пахнет морем, но я не узнаю место: мы находимся на склоне, и сильный ветер развевает мои волосы. Вокруг повсюду вооруженные люди, а передо мной высокая вершина, на которой стоит каменное здание. Мы окружены морем, как и весь средиземноморский пейзаж.

Меня толкают, чтобы я шла как пленница, которой я теперь и являюсь. Я не боюсь смерти, но меня пугают пытки. Сотня мужчин следует за нами, пока мы не доходим до входа в поместье. Двери открываются, и вид внутри так же впечатляет, как и снаружи. На полу ковры, роскошные люстры и каменные лестницы. Обслуживающий персонал выглядывает, чтобы посмотреть на меня, как на новую игрушку.

— Приведите ее в кабинет, — приказывает Брэндон Маскерано, выглядывая из окна второго этажа.

Меня снова толкают, мы поднимаемся наверх и заталкивают в комнату, совершенно не похожую на то, что я видела снаружи. Это медицинский центр с кушетками, оборудованной операционной и аппаратами для реанимации. Двое людей убирают помещение, а женщина разбирает и стерилизует хирургические инструменты.

— Что они вырежут из меня? Сердце, глаза или печень? — спрашиваю я себя.

Одна из кушеток скрипит. Мой взгляд останавливается на ней, и я вижу отвратительную сцену: какой-то ублюдок насилует девушку, которая, судя по всему, находится под воздействием наркотиков. У меня сжимается грудь: эта женщина, наверное, чья-то мать, дочь или сестра, и я уверена, что этот кто-то не имеет ни малейшего представления о том, что с ней происходит.

Меня снова сажают и привязывают к металлическому стулу, я снова все замечаю. На кушетке лежит еще одна девушка, голая, с несколькими трубками, торчащими из ее руки.

— Разрежь ей кожу без анестезии, — приказывает Изабель.

— Мне нравится, как ты думаешь, — улыбается Брэндон. — Фиорелла, принеси инструменты!

Женщина подходит с левой стороны и ставит поднос. Она поворачивается, и я давясь собственной слюной, вижу ужасный шрам на ее лице. Это ожог, охватывающий щеку, подбородок и часть шеи.

— Я должна снять с нее одежду, — шепчет она.

— Что ты сказала? — спрашивает Алессандро.

Он бросается на нее, заставляя отступить.

— Я тебе вопрос задал! — кричит он.

— Я скажу, что сниму с нее одежду, — отвечает она по-итальянски.

— Не нужно рассказывать ей, что ты будешь делать, просто делай. Она не гостья.

— Это жена господина Антони.

У меня застыла кровь в жилах, когда я услышала «жена господина Антони, — ведь это титул, которого я никогда не хотела бы иметь. Изабель присоединяется к психологическому насилию, снова доставая нож.

— Эта сучка не жена Антони. — Она приставляет острие к моему подбородку. — Единственная женщина господина — это я, она — просто мясо для ворон, понятно?

Она угрожает, и девушка кивает.

— Давай я вытащу у нее чип, — предлагает Изабель Брэндону.

— Она вся твоя.

Лезвие пронзает ткань моей униформы, разрывая грудь на пути вниз. Я игнорирую жжение, напрягая конечности. — Сумасшедшие, — думаю я. Если я буду центром внимания, то лучше пусть меня сразу застрелят.

Даже насильник, который несколько секунд назад изнасиловал девушку,