Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

— Ты непреклонна в этом вопросе? — низким голосом спрашивает мужчина, чуть подаваясь вперёд.

— А ты как думаешь? — со сталью в голосе спрашиваю в ответ, не отступая ни на шаг.

Я замечаю, как напрягаются аскадцы, потому что они как раз не понимают, о чём мы с Алриком говорим. Но, похоже, их и так ошарашила новость о том, что я полубогиня, и они пока держат свой нрав в узде.

А вот Алрику, похоже, нужно напомнить, с кем он имеет дело.

— Хорошо, я это сделаю, — уверенно отвечает он мне.

И только после этого я, оттолкнувшись руками от стола, отхожу, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

— Раз с этим разобрались, у кого ещё какие вопросы? — говорит Мерзаль, видимо, чтобы разрядить обстановку.

— Ты видел охрану в горе? — спрашивает Эйрик у Алрика.

— Там есть воины и волки, но есть маленький нюанс — их нельзя убить, — криво ухмыляясь, поясняет мужчина.

— Тех, кто уже мёртв, нельзя убить, — повторяю любимые слова сестры. — Она всегда так говорила и подчёркивала, что её войско непобедимо, — рассказываю мужчинам, ощущая, как внутри неприятно холодеет от воспоминаний.

— Значит, те волки в лесу были посланы Хелой, — отмечает Касар.

— Скорее всего… Странно, что я не вспомнила, чьи это зверушки, раньше, — бубню себе под нос, хмурясь.

— Можно сходить сегодня на разведку и посмотреть, что к чему, — предлагает Алрик. — В любом случае лучше нападать с заходом солнца, а так как уже ночь, можем сходить посмотреть, что с охраной.

— Хорошо, — соглашается Касар и неожиданно для всех стучит по столу кулаком.

Я аж вздрагиваю от резкого звука, а он стремительно встаёт и подходит ко мне. А потом вообще, схватив за локоть, тащит на выход из дома, не давая ни возразить, ни даже понять, что происходит.

И когда мы оказываемся на улице, мужчина прислоняется лбом к стене дома и тихо рычит, сдерживая себя из последних сил:

— Он заберёт тебя?

И с таким надломом это произносит, что у меня сердце будто притормаживает. Такой уверенный в себе, яростный, с диким нравом мужчина сейчас как раненый зверь, загнанный в угол.

— Касар, ты о ком? — спрашиваю мягко и глажу его по щеке, стараясь хоть немного сбить этот надрыв.

А мужчина в мгновение ока оказывается передо мной и упирает руки по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению.

В этот момент из дома выходят остальные мужчины, явно уже заведённые — похоже, Эйрик не пускал Алрика к нам с Касаром. Мерзаль протискивается у них под ногами и встаёт рядом со мной, напряжённый, с прищуренными глазами.

— Твой жених прибудет забрать тебя? — тихо, на грани слышимости, спрашивает Касар.

И что удивительно — все молчат. Мерзаль не язвит, а мужчины внимательно ждут ответа. Перевожу взгляд с одного на другого, ощущая, как все резко напрягаются. Мужчины напряжены, но не все это показывают.

— А вы что, все зовёте меня замуж, что так всполошились? — отшучиваюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Но тут же понимаю, что зря.

— А ты выйдешь за меня? — прилетает от Алрика, прямо, без намёков.

— Я бы хотел разделить с тобой жизнь, — говорит Эйрик, спокойно, но слишком серьёзно.

— Мои намерения ты знаешь, — говорит Касар, не отрывая от меня взгляда.

К такому я не была готова. И это рушит любую защиту, потому что они открыты. Каждый из мужчин только что показал свою уязвимую точку.

И самое слабое и одновременно сильное их место — это я.

Одна, которую нельзя поделить. И которую они не хотят терять. И, похоже, готовы на всё, лишь бы я осталась с ними.

— Я убежала из Асгарда, потому что отец решил выдать меня замуж, — рассказываю, видя, как для них важны детали, как они ловят каждое слово. — Пряталась и не использовала божественную магию, чтобы скрыться от родни. Но вы меня всё равно втянули в разборки между сестрой и отцом, — хмыкаю под конец грустно. — Отвечу так: без позволения Одина он ко мне не приблизится и уж точно в жёны не возьмёт.

— Полубог? — тихо спрашивает Алрик.

— Бог, — отвечаю как есть.

— У-у-у, — протягивает Эйрик. — Хорошо, что премудрый Один держит его подальше. Иначе он бы точно не стерпел то, что я с тобой собираюсь сделать, — прямо высказывается Эйрик, и в его голосе уже скользит что-то хищное.

— А кто тебе сказал, что ты здесь такой один? — тут же не уступает ему Алрик, в голосе скользит насмешка.

— Надоели! — гаркает Касар и, растолкав мужчин, уводит меня в дом, резко, почти грубо, будто боясь, что ещё секунда — и всё сорвётся.

— Касар, тебе не кажется, что это перебор? — выдёргиваю руку из его захвата, не давая тащить себя дальше. — У меня с памятью всё в порядке, и я помню, как ты меня запирал и насильно в жёны брать хотел.

Я скрещиваю руки на груди, глядя прямо на него, и у мужчины что-то во взгляде тухнет. Резко, заметно. Он странно молча отворачивается, будто удар получил.

На этом наши разбирательства заканчиваются — слишком многое сказано, и дальше уже только хуже будет. Мы, по возможности, раздеваемся, потому что на улице тепло, и выходим посмотреть, с чем будем иметь дело.

Зажигать огонь не рискуем. Мужчины пользуются зрением оборотней, а как Алрик всё видит — уж не знаю. Меня же держит за руку Эйрик и тихо подсказывает, если я что-то не замечаю в этой кромешной темноте, сжимая пальцы чуть сильнее, когда нужно остановиться.

Света звёзд и тусклого светила на небе не хватает, чтобы осветить тропу в лесу.

А когда мы выходим из леса, то упираемся в поваленное дерево, переброшенное через воду.

— Только так можно переправиться? — тихо спрашиваю, косясь на него.

Дерево достаточно широкое, но когда почти ничего не видно, идти по нему — такое себе удовольствие.

— Либо вплавь, — отвечает Алрик.

— Я тебя перенесу, — предлагает Эйрик и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня на руки.

— Аккуратнее, — шикаю на