Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня так, как на меня смотрят только мои аскадцы. С жаждой. С потребностью настолько глубокой и сильной, что я готова сдаться… а они — положить мир к моим ногам.

— Я никогда не отпущу тебя, — яростно произносит он.

А я поворачиваю голову к обрыву и поднимаю руки.

Больше я не держусь.

Я открываюсь.

Я показываю, что верю. Что хочу верить. И готова даже на такое.

И под ещё один раскат грома мы смотрим друг на друга, будто заново знакомимся.

Он проводит рукой от моей шеи вниз, посередине. Не ласкает — очерчивает. Будто проводит границу. Будто утверждает, что я его в любом понимании.

А я обнимаю его за шею и ухмыляюсь.

— Может, я тоже хочу, — игриво произношу, когда он замедляется.

— И чего же хочет моя богиня? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Оказаться сверху, — шепчу и смеюсь, когда молния ударяет ещё ближе к нам.

— Неповторима, — смеётся в ответ Алрик и подхватывает меня под попку, унося дальше от ограждения.

И мы ложимся, как я и хотела. Он на полу, а я сверху.

Глажу его грудь рукой, очерчивая мускулы, будто заново знакомлюсь. Почему-то сейчас каждое прикосновение кажется другим. Сейчас мы будто впервые открываемся друг перед другом.

Он смотрит мне в глаза и ждёт, хотя я вижу, как горит внутри, как сдерживается. А я медленно поднимаюсь… и сама сажусь на его член, принимая, под наши протяжные, хриплые стоны.

— Я не буду постоянно под тобой, — ставлю условие, чуть нагнувшись, сжимаю его горло рукой.

И не жду ответа, а вместо этого запрокидываю голову назад и начинаю двигаться. Быстрее. Ещё. Ещё. Я заявляю свои права, веду, задаю ритм, а он толчками принимает их, подстраивается, но не сдаёт позиции.

И пока внизу живота уже вихрь жара образовывается, с неба на нас начинают падать снежинки. Они охлаждают разгорячённую кожу, тают на ней, скатываются, щекочут.

Будто напоминают, что мы ещё здесь. Не улетели. Не сгорели окончательно.

Я отпускаю его горло, сажусь ровно и, открыв глаза, смеюсь. Поднимаю руку к небу, ловлю снег, не прекращая движения. Алрик не даст остановиться.

Мы не сможем. Этот дикий, древний танец нельзя прерывать.

— Безумная, — кидает он как комплимент.

А я продолжаю смеяться, позволяя себе раствориться в этом.

И, конечно же, слишком расслабляюсь.

Мой мужчина тут же перехватывает инициативу — переворачивает меня, и я оказываюсь под ним.

— Поигралась — и хватит, — быстро, с хрипом выдаёт он и, закинув мои ноги себе на талию, в несколько точных, сильных и глубоких толчков доводит нас до оргазма.

И я криком распадаюсь на осколки.

Не могу ничего. Ни дышать, ни собрать себя обратно. Ни понять, что произошло.

А он, наклонившись, кусает меня в основание шеи.

Боль — резкая — тут же сменяется чем-то другим. Теплом. Будто под кожу попадает удовольствие, смешанное с жаром, и прокатывается по всему телу, захватывает, заполняет. Оно овладевает мной.

Распахиваю глаза и смотрю на мужчину, который нагло ухмыляется.

— И что это было? — спрашиваю его, всё ещё разнеженная, расплавленная.

Но погода только ухудшается. Снег усиливается, накрывая нас белым одеялом.

— Это я по законам оборотней сделал тебя своей женой, чтобы моя своенравная богиня никуда не убежала, — заявляет нагло Алрик.

— Ах ты ж гад! — воплю в ответ со злостью и толкаю его в плечи.

Он скатывается с меня, а я подрываюсь на ноги.

— Я на Касара за это орала, чтобы он выкинул этот бред из головы! Как ты посмел без моего согласия взять меня в жёны⁈ — кидаю, не скрывая ярости в голосе.

Боги… как так можно?

Я только от одного отделалась с его свадьбой — так другой подоспел.

— Тихо, моя грозная, — смеясь, подходит мужчина и подхватывает меня на руки. — Просто аскадцы нихрена не знают, что делать с истинной парой, чтобы она перестала артачиться.

— А ты, значит, знаешь? — кидаю возмущённо, но с его рук не слезаю.

Теперь начинает чувствоваться холод, и так мне даже комфортнее. Пусть греет. А я повозмущаюсь.

— Конечно, — лаконично отвечает он. — И свою я не отпущу. И если для этого в вихре нужно полетать и в озеро — то я согласен, — смеясь, громко и раскатисто заявляет мужчина и с помощью портала переносит нас в его спальню.

Я всё ещё в таком шоке, что не могу среагировать должным образом на это признание.

— То есть ты с самого начала знал, что я твоя пара, но вот так издевался? — поражённо спрашиваю его, когда он так и не отпускает меня из своих загребущих рук.

— До этого я играл, и ты мне понравилась. А уже в замке, после секса, я понял, что ты моя половинка, — серьёзно говорит мужчина. — Хела сама того не зная свела нас.

— Это получается, у меня трое истинных… — оторопело шепчу.

А мужчина кладёт меня на кровать и накрывает собой, ложась сверху.

— Получается, но… — подцепляет мой подбородок и смотрит в мои растерянные глаза. — Кто главный — мы оба знаем, — самодовольно ухмыляется и шепчет возле губ, опаляя дыханием. — А теперь помолчи и дай мне согреть мою истинную.

Глава 48 Мирана

Глава 48 Мирана

— Как ты могла после всего? — кричит Эйрик, встретив нас с Алриком на пороге дома, и в его голосе не просто злость — там что-то надломленное, сорванное.

Я застываю растерянно, не понимая такого приёма, а Алрик не теряется. Он попросту сметает Эйрика с пути — сразу же бьёт его кулаком в лицо и вталкивает в дом, пока я остаюсь снаружи.

— Мирана, ты где шлялась? — выбегает ко мне нервный Мерзаль, дергая хвостом.

— А что такого с того, что я шлялась? — возмущённо отвечаю, уже раздражаясь от происходящего.

— Эйрик искал тебя пол ночи, — сообщает фамильяр.

— Зачем? — поражённо спрашиваю, слыша, как мужчины что-то громят в доме.

Поднимаю взгляд на коридор — и снова треск мебели, глухие удары.

— Плюнь на них, сейчас не об этом, — настойчиво требует моего внимания Мерзаль.

— Да, ты можешь объяснить мне, что случилось? — уже сама начинаю нервничать,