Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

имеет значения. Никакого! Сейчас имеет значение только она! Они! — А теперь, — я обвела взглядом леди Виарию, Ксандра и Олдена, — простите, но в данный момент командовать парадом буду я!

Все мгновенно подобрались, как солдаты на смотре. Все, кроме Аэлины, которая всё еще цеплялась за мою руку.

— Передайте служанкам — подготовить покои для родов! Горячую воду! Чистую ткань! И срочно позовите Мирию!

Олден и Ксандр тут же сорвались с места и понеслись к дворцу. Леди Виария поспешила за ними, придерживая полы платья.

— Ли-Лиза… — шмыгнула носом Аэлина, когда мы остались за живой изгородью одни.

— Понимаю, — мягко улыбнулась я. — Понимаю, как сложно довериться сейчас новой Нерии. Но всё же прошу вас сделать это, а также слушаться меня во всем.

— Я… — Аэлина прерывисто вздохнула. — Я поняла.

Не теряя времени даром, я повела ее к крыльцу. Стражи держались чуть позади, готовые в любой момент подхватить, если того потребует ситуация. Аэлина шагала медленно, прижимая руку к нижней части живота. Я чувствовала, как ее пальцы вздрагивали на моем локте — начинались схватки. Пока еще редкие, не сильные, но они уже шли.

Мы осторожно поднялись по ступеням и шагнули в холл, где творился самый настоящий хаос.

Все слуги бегали как ошпаренные. Кто-то с тазами, кто-то с тканью. Под ногами всех путался Олден. Взлохмаченный, бледный, с расстегнутым воротом камзола, он метался из стороны в сторону, отдавая противоречивые приказы и, видимо, изрядно мешая работе.

Я невольно улыбнулась.

— Дайте его величеству успокаивающие капли, — велела я одной из служанок, что спешила мимо с чистой тканью. — Десять капель на полстакана. И скажите, чтобы обязательно выпил. Это моя личная просьба.

Служанка кивнула, оставила ткань на комоде и помчалась обратно в коридор.

— Подготовили ночнушку? — спросила я у служанок, что уже застилали кровать.

— Да, госпожа!

— Вода кипяченая? Обеззараживающий настой?

— Да, госпожа!

— Мирия? — позвала я, ведя Аэлину к кровати, которая в этот момент болезненно поморщилась — снова схватка.

— Я здесь, госпожа! — Мирия влетела в покои, уже переодетая в чистое.

— Императрица рожает! Ты будешь помогать мне принимать долгожданных наследников!

— Это великая честь для меня, госпожа! — тут же подобралась девушка и обернулась к замершим служанкам, которые явно не понимали, почему именно я буду принимать роды у самой императрицы. — Не стоим, девочки! — Мирия хлопнула в ладоши. — У меня в комнате есть деревянный сундучок! Принесите его сюда! Бегом!

Краем глаза я отметила, как на пороге покоев топтались Олден, Ксандр и леди Виария. Мысленно похвалила Мирию — она не уточнила вслух, для каких именно целей нужен этот сундучок. А там лежали рассасывающиеся дорогущие нити, иглы, обеззараживающий настой… и сонное зелье. Если вдруг императрица не сможет родить сама.

«Сможет, — тут же одернула я себя, помогая Аэлине лечь. — Обязательно сможет! Хватит с нее страданий!»

— Мирия!

— Госпожа!

— Скажи, чтобы никто сюда не входил. И закрой дверь. Мы начинаем!

Эпилог

* Ксандр *

Тяжелая дверь покоев захлопнулась перед нашими лицами. Мирия щелкнула засовом изнутри, и сердце у меня дрогнуло.

Олден замер. Он стоял посреди коридора, и я никогда раньше не видел его таким. Бледный, как мел, волосы взлохмачены, вещи выглядят так, будет он одевался на скорую руку. Императора колотило. Он сжимал и разжимал пальцы, дышал часто, неглубоко. Глаза — диковатые, расширенные.

— Ваше величество, — раздался за нашей спиной мягкий голос.

К Олдену подошла одна из служанок с небольшим подносом, на котором стоял стакан с прозрачной, чуть зеленоватой жидкостью.

— Успокаивающие капли…

— Мне не нужно! — резко мотнул головой император, даже не глядя на стакан.

Я мысленно с ним не согласился. Нужно. И даже очень.

— Нерия сказала, что это ее личная просьба, — тише произнесла служанка.

Олден тут же вскинул на нее взгляд. Поморщился, но молча взял стакан и одним глотком осушил его до дна.

«Да, — мысленно усмехнулся я, — с Лизой лучше не спорить».

Капли подействовали, но совсем немного — Олден отошел к подоконнику и тяжело на него опустился. Поставил локти на колени, обхватив голову ладонями. Притих примерно на четверть часа.

Но тут из-за двери донесся первый стон. Глухой, болезненный, сдерживаемый. Олден подскочил, как от удара, и вытаращился на дверь покоев так, словно та стала единственной важной вещью на свете.

— Это только начало, сынок, — тихо произнесла матушка, мягко положив руку ему на плечо.

Она стояла рядом с его величеством. Ее лицо было собранным, но в глазах я видел то же сочувствие, какое она когда-то излучала, ухаживая за нашими детскими ушибами. Она, как никто другой здесь, знала, через что сейчас проходит ее дочь.

— Я… я не могу так просто стоять, — глухо выдохнул Олден.

— Можешь, — твердо ответила матушка. — Должен. Сейчас твое дело — ждать. Лиза справится.

Время потекло. Медленно. Тягуче. Так, что каждая минута растягивалась в полчаса.

Олден встал с подоконника и принялся мерить шагами коридор. Из стороны в сторону. То и дело замирал у двери, прижимая к ней ладонь, словно мог хоть так быть ближе к жене. Прислушивался. Когда из-за створки доносился очередной стон, его плечи напрягались, словно на них опустился тяжкий груз.

— Дышите, — спокойно говорила Лиза за дверью. — Дышите, ваше величество! Я с вами!

Уверенный, четкий голос моей женщины. И я тоже невольно дышал в такт ее командам.

Стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди, и наблюдал. Внешне — спокойный, как всегда. Внутри — нервы скручены в тугой узел. Потому что я понимал: когда-то и сам пройду через это. Я хотел детей от Лизы. Хотел дико. Но меня пугала одна-единственная мысль — когда придет ее время рожать, рядом не будет такого специалиста, как она сама. Никого, кто бы мог принять моего малыша так же бережно и умело.

Я понимал, что накручиваю себя. Раньше как-то рожали. И сейчас рожают. И будут рожать. Но всё же…

Прошло три часа.

Олден за это время приложился к двери, наверное, раз двести. Я уже хотел подойти к нему и силой увести в кабинет, но не решился. Это его жена. Его дети. Его право — мучиться здесь, под этой дверью.

Прошел еще час.

Стоны Аэлины становились