Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

– Чего?.. – изумленно начал Джейк, потому что Поппи принялась царапать машину ключами по серебряной краске – по капоту, двери водителя, багажнику, потом с другой стороны.

Поппи сфотографировала номера, пнула переднее колесо и сказала:

– Я до тебя доберусь, поганец. – Потом она обернулась, бросила взгляд на Джейка и пустилась бежать. Джейк поспешил за ней. Он не очень понимал, что происходит, но был целиком на ее стороне – у него было такое ощущение, что они вернулись в детство.

Мороженщика в парке они не нашли, но обнаружили симпатичную лужайку, рядом с которой цвели желтые звездчатые азалии с сильным сладким запахом.

– Ну так что, Поппи, – сказал Джейк, – прочитать тебе письмо? Мне очень важно, чтобы ты это выслушала.

– Я умею читать, – отозвалась Поппи. Она взяла у него письмо и сунула в сумку. – Джетта говорит, наркоту тебе подсыпали?

– Угу. Ей, наверное, это очень понравилось. Она меня ненавидит.

– Не ненавидит, – уверила его Поппи. – Она просто любит меня.

– Не, наверняка терпеть не может. – Джейк вспомнил их встречу. – Она на меня ужас наводит.

Поппи рассмеялась.

– Ей будет приятно это услышать. – Она легла на живот, положив голову на руку.

Джейк посмотрел на ее лодыжки.

– Ну так что, Поппи…

Поппи перевернулась и скрестила руки под головой. Глаза у нее были почти закрыты.

Джейк лег рядом с ней и посмотрел на ее профиль, но сердце у него заколотилось так, что ему снова пришлось сесть. Он откашлялся.

– Как там у тебя дела с работой? Тебе по-прежнему все это надоело?

– В детстве мы с сестрой все время снимали кино… и сейчас я все время про это вспоминаю. Про то, как мне нравилось. Ну и сейчас я думаю, не заняться ли чем-то более творческим. Может быть, позову Бетти в партнеры на постоянной основе, и мы продолжим снимать мероприятия, но этим будет заниматься она, а я стану развивать другое направление.

– Круто. Ну, если захочешь обсудить идеи…

Поппи посмотрела на него, прищурившись, и кивнула.

– Буду иметь в виду.

Над головой у Джейка пожужжала пчела, потом улетела. Так, про работу поболтали. Джейк опять откашлялся.

– Ну так что, Поппи?

– Мне не очень нравится твоя кепка, – сказала Поппи.

Джейк снял кепку и запустил ее в воздух. Кепка приземлилась метрах в трех от них, возле сидевших на траве подростков.

– Я феминист! – крикнул им Джейк. – И вы тоже будьте феминистами!

Один из парней потянулся за кепкой, осмотрел ее, показал Джейку большой палец и надел кепку козырьком назад.

– Просто пропагандирую феминизм! – воскликнул Джейк, повернувшись к Поппи, и слегка поклонился, будто реагируя на аплодисменты. – Никаких проблем. Поблагодаришь меня потом. Ну или не поблагодаришь, потому что никакой благодарности не нужно. Я просто делаю свое дело. Но это не работа, это удовольствие… и честь! – Поппи смотрела на Джейка со смутным недоумением. – Ладно, Поппи, – сказал Джейк, – насчет моих извинений…

– Ну давай. – Она повернулась прочь от него и лицом к азалиям.

Джейк посмотрел на очертания ее талии и бедра – долина, холм, волна. Потом коснулся ее плеча, и она снова повернулась к нему.

– Я хочу воспользоваться шансом сказать, что мне очень жаль. Жаль, как никогда. А это серьезное уточнение, потому что я и раньше кучу народу подводил, и…

– Джейк, у меня похмелье, и довольно сильное. Я не уверена, что в силах все это слушать, еще запла́чу. Я потом прочитаю твое письмо, обещаю. Ладно?

– Поппи, я вот что хочу тебе сказать, я не могу просто сидеть рядом с тобой и делать вид, что мы лучшие друзья…

– Ну разумеется, мы не лучшие друзья, Джейк.

– Нет, – сказал Джейк. – Я не это имел в виду, я вот что имел в виду… – Он не мог допустить, чтобы это оказалась их последняя встреча. – Я больше не хочу ничего забывать и подавлять, Поппи. Не хочу прятаться от себя. От тебя. От жизни. От правды. Я… я очень стараюсь быть честным и открытым, и мне бы очень хотелось действительно стать тебе лучшим другом. А в идеале и не только, потому что ты, по-моему, потрясающе привлекательная и симпатичная, и иногда, когда я просто смотрю на твое лицо, не могу не смеяться… не потому, что у тебя смешное лицо! А потому, что ты смешная, и еще, наверное, потому, что ты мне до смешного нравишься, и, ну… – О черт. Джейк в нее влюбился. По уши влюбился, так, что сердце у него рвалось из груди, застревая в горле, будто большая пульсирующая жаба. Он сглотнул. И еще раз сглотнул. – И еще я, конечно, хочу сказать… – Он откашлялся и попытался говорить нормальным голосом. Все это время Джейк сидел и смотрел на собственные колени, на ноги, на две ромашки возле большого пальца ноги, но теперь он очень целеустремленно перевел взгляд на лицо Поппи. – Я знаю, что странно вел себя по поводу твоей сестры, но на самом деле все дело было не в ней. Наверняка она была потрясающая и крутая, но я ее не знал. – Джейк разглядывал ресницы Поппи; они напоминали камыш вокруг льдистых озер. Он боялся ее. И себя. Боялся, что она его никогда не простит. Или простит, а потом все выйдет просто ужасно. Боялся, что не сделает ее счастливой. Что один из них умрет. Он лег, чтобы оказаться на одном с ней уровне, и посмотрел ей в глаза. – Ты единственная для меня, Поппи. С самой первой нашей встречи меня поразило то, какую сильную внутреннюю связь с тобой я ощущаю. Рядом с тобой я чувствую себя самим собой, и за то короткое время, что мы знакомы, ты уже сделала меня лучше. Я бы хотел провести с тобой гораздо больше времени, если ты не против, и я все время о тебе думаю, Поппи. Все время.

Поппи закрыла глаза; Джейк сел,