Наследница пророчества - Анали Сбрана

Командир Ренвик, в глазах которой мелькнуло одобрение, посоветовалась с советом. Единогласно они объявили Ноэля победителем испытания гильдии Клинка.

Каллум был лучшим бойцом, сильнейшим во всей академии, и это он должен был стоять сейчас с высоко поднятой рукой в руке Ренвик.

Уайлдер пришла в ярость, во все горло обвиняя Ноэля в грязной игре. Серша, которую сковал такой ужас перед жестоким зрелищем, что она даже не рискнула смотреть бой, жгла время у входа в амфитеатр.

Победа Ноэля была плевком в лицо истинному мастерству и чести Каллума.

Но им следовало прислушаться к предостережению Ренвик на самом первом уроке. Те, кто играет честно, никогда не побеждают.

Что ж, Одра вовсе не собиралась играть по правилам на испытании Арканы — по крайней мере, не тогда, когда честная борьба подарила бы Ноэлю очередную фальшивую победу.

Перевод выполнен командой https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 41

— Академия Холивер приберегла лучшую гильдию напоследок, — прошептала Одра, глядя на толпу. Участники испытания гильдии Арканы стояли на главной сцене, где раньше располагались алхимики из Эхинацеи, хотя теперь здесь не было ни ждущих своего отравления опинантов, ни заставленных стеллажами и припасами полок.

Каждому участнику при подъеме на ступени сцены вручили угольный карандаш, хотя сами инкры предстояло чертить в воздухе — угольные палочки служили лишь проводником для тех, кто предпочитал ими пользоваться. Опасаясь, что это сочтут «костылем», снижающим итоговую оценку, некоторые адепты отказались от них или вовсе отбросили в сторону.

Одра предпочитала перья углю и захватила с собой свое любимое. Ощущение его веса в кармане приносило успокоение.

— Как тебе удается сохранять такое спокойствие? — спросила Уайлдер. — Ты же вылетела в первом же раунде испытания Клинка.

— Да, но зато я собираюсь стать чемпионкой этого, — улыбнулась Одра, изображая неестественное спокойствие, которого внутри нее не было и в помине. — Жизнь должна быть сбалансированной.

Уайлдер расхохоталась.

— Это будет сложно, учитывая, что последней стоять на ногах, очевидно, буду я.

— Извините, что разочаровываю, дамы, но победителем стану я, — вставила Серша.

— Недооценивать меня — вот главная ошибка каждого, — произнесла Лотти воинственным тоном.

— Лишь бы не он, — прорычала Одра. Четыре девушки — их юбки и брюки Уайлдер трепал ледяной ветер — синхронно повернулись и злобно уставились на Ноэля, стоявшего чуть дальше по сцене. Если он выиграет и это испытание, это сделает его непобедимым. Одра ни за что не позволила бы этому случиться не только потому, что ей самой нужна была победа, но и из принципа: дать этому напыщенному аристократу выиграть все четыре состязания шло вразрез со всем, во что она верила. — Если он победит, я не ручаюсь за свои поступки.

— Голосую за то, чтобы использовать его в качестве мишени для тех стрел, по которым так сохнет Каллум, — предложила Серша с озорным огоньком в глазах, хотя Одра не была до конца уверена, шутит она или говорит всерьез.

Одра ухмыльнулась, завязывая дреды в хвост, и уже открыла рот, чтобы согласиться, как на авансцену вышел ученый Хари. Его черный плащ развевался за спиной, пока порыв ветра завывал под сводами амфитеатра.

— Я уже упоминала, как сильно мы в Эхинацее завидуем тому, что Аркане досталось сразу два занятия с ним? — прошептала Серша, с явным восхищением разглядывая Хари.

Уайлдер изогнула бровь.

— Что, ваша гильдия недовольна главным архимиком Джоллой?

— Она неплоха, но на нее не так приятно смотреть — думаю, она была жива еще тогда, когда писалось их драгоценное пророчество.

Все четыре девушки рассмеялись.

— Как думаете, какую первую инкру нас заставят сотворить? — задумалась Лотти. Этот вопрос они за прошедшую неделю обсудили раз сто.

— Надеюсь, ту, что остановит этот ветер, мне надоело мерзнуть, — отозвалась Серша.

Ученый Хари поднял руки вверх. Адепты на сцене и зрители на трибунах мгновенно стихли.

Сердце Одры забилось быстрее. Вот оно.

— Во-первых, я хотел бы выразить благодарность коллегии судей, представителям наших самых преданных и влиятельных семей, которые прибыли со всех уголков Зенаиды, чтобы помочь с судейством на сегодняшних состязаниях. — Он указал на группу древних веридианских мастеров своего ремесла. Он позволил адептам немного вяло и редко поаплодировать, прежде чем обратиться к ним напрямую. — Вы тренировались для этого, вы все — способные, замечательные инкраманты. Постарайтесь изо всех сил, и вы заставите академию Холивере — и меня — гордиться вами.

Повсюду закивали, раздались разрозненные возгласы: «Да, ученый Хари». Его ответная улыбка сияла ярко, как солнце, и адепты купались в ее тепле. Если кто-то из учеников какого-либо преподавателя и собирался вести себя безупречно, так это его подопечные; его любили все до единого.

— Первый раунд, все готовы?

Никто из них на самом деле готов не был.

Одра уж точно нет, но никто бы не признался в неподготовленности, и потому испытание началось.

Рукава мантии ученого Хари затрепетали на ветру, когда он высоко поднял руку и сотворил инкру.

Раздался порыв ветра, повеяло запахом снега и водорослей из озера в Зеленом Кургане — нет… ламинарией из моря в Соленой Лощине…

А затем, погруженная в кромешную тьму, Одра обнаружила, что осталась совсем одна.

Она резко повернула голову, тяжело дыша. Уайлдер, Лотти и Серша исчезли вместе с остальными адептами. Даже гудящая толпа пропала, словно ее смыло во сне.

Куда подевалась сцена? Под ногами был черный песок, похожий на тот, что покрывал тренировочное поле Ренвик, — но эти крупицы казались грубее и острее. Она сделала нерешительный шаг, и песок больно впился в нежную кожу ступней. Чтоб ее Туман побрал, она оказалась босиком — и в одной лишь ночной сорочке, которая совершенно не защищала от свирепого ветра, такого сильного, что он сорвал ленту с ее дредов, заставив их дико метаться вокруг лица.

На одно дезориентированное мгновение ей показалось, что она заснула, что она снова в храме, но нет… она не спала. Это был не сон.

Это было испытание, и оно совсем не походило на то, чего они ожидали.

Она пошарила в кармане и, хвала богам, угольный карандаш все еще был там — хотя с каких это пор на ночных сорочках появились карманы?

Она скрестила руки на груди, пытаясь согреться. Бесполезно; кожу покрыла гусиная кожа. Она сделала еще один неуверенный шаг вперед, и зубы начали стучать от холода.

Еще один осторожный шаг; боги, как же больно было идти по этому песку.

Она страстно пожалела о тех мозолях, что были у нее в детстве, когда она