Наследница пророчества - Анали Сбрана

Когда она в последний раз вообще выходила на улицу без шерстяных носков и сапог? Теперь ей приходилось за это расплачиваться.

Песок зашевелился под ногами, и она широко раскинула руки для равновесия, пробираясь вперед — невозможно было понять, в каком направлении она идет; вокруг царила непроглядная тьма. В небе не было луны, чтобы осветить путь, не было и ламп. Темнота походила на туман — несмотря на отсутствие источников света, она видела то, что находилось прямо перед ней, но все, что было дальше десяти футов, скрывалось за этой пеленой.

Она начала тревожиться, так как одиночество просачивалось в душу ядом, грозя потопить ее. Чем дольше Одра шла, тем сильнее не могла подавить страх, что что-то пошло не так — что на самом деле она вовсе не на испытании, а ее перенесло в какое-то другое измерение, не туда.

Что прямо сейчас все остальные всё еще стоят на сцене амфитеатра Розен, творят инкры по приказу Хари, и пропала только она — ее схватили, утащили.

Забытые боги, неужели это Завуалированное Королевство?

Неужели это дело рук Заира?

Тишина давила на нее, а шум крови в ушах казался оглушительной какофонией. Она дышала всё быстрее, с каждым болезненным шагом стопы жгло все сильнее. Как только она собралась присесть на корточки, а может, лечь на спину и передохнуть хоть мгновение, до нее донесся какой-то звук — помимо собственного сердцебиения, рваного дыхания и болезненных вздохов. Этот звук был ей знаком — и сейчас он утешал ее сильнее, чем собственное сердце.

Шум моря.

Он доносился справа.

Одра повернулась, ускоряя шаг, несмотря на колющий песок, острые камни и ракушки.

Она шла, не в силах понять, сколько прошло времени: минуты, час? Но наконец она поднялась на вершину дюны, и пелена темноты рассеялась — она увидела источник звука.

Море простиралось перед ней так далеко, насколько хватало глаз.

Оно совсем не походило на привычный ей берег с его маленькими бухтами вдоль побережья, разделенными горными утесами и испещренными глубокими пещерами и гротами. Здесь песок раскинулся широко, по большей части ровный, с пологими дюнами. Волны разбивались о черный песок, поблескивая в лунном свете, хотя никакой луны на небе не было.

Одра поспешила вниз по дюне, поскальзываясь и соскальзывая: склон оказался крутым, а галечный песок осыпался сильнее, чем тот привычный серый песок, к которому она привыкла дома в Соленой Лощине. Несмотря на все старания удержать равновесие, она оступилась, упала вперед и кубарем покатилась вниз по склону. Она вскрикнула, когда острый осколок раковины вонзился ей в предплечье.

Наконец она рухнула на самое дно кучей мала. Шатаясь на дрожащих ногах, она с шипением медленно извлекла ракушку из руки. Кровь хлынула на белую ночную сорочку, распускаясь багровыми пятнами, черными в сумерках.

Зажав рану рукой, Одра направилась к кромке воды.

Она судорожно втянула воздух, когда соленая морская пена коснулась ее ног, а от соли защипало порез. Одра отпрыгнула назад от волн, чувствуя, как по ступням и лодыжкам пробежались тысячи иголок.

Вода была неземно холодной. Холоднее, чем любой естественный водоем вообще имел право быть.

Какова же здесь цель? Ей приходилось постоянно напоминать себе, что это проверка, испытание. Она должна была что-то сделать — вот только понятия не имела что именно. Она снова огляделась: вокруг простирались лишь бесконечный песок и бесконечный океан. Внутри нее поднялась волна разочарования. К черту этих веридианских фей, к черту это испытание.

Одра замедлила дыхание, силой подавляя ярость — это ей не поможет; это лишь помешает способности победить.

Она отступила еще на шаг назад, поскольку следующая волна набежала на берег еще выше, словно пытаясь ее достать. Плыть в такой воде не было никакой возможности.

Должна ли она идти вдоль береговой линии в поисках кого-то? Или какого-то предмета?

Но в какую сторону двигаться? Налево или направо — ни в одном направлении не было ни ориентиров, ни хоть чего-то отличающегося. А позади, назад, вверх по крутой дюне… Этот путь вел в никуда, в этом она была уверена. Сколько же она блуждала в этой пустоте, прежде чем услышала шум моря?

Что-то блеснуло — золотое в океане. На секунду появилось и тут же исчезло.

Одра сделала нерешительный шаг вперед, напрягая глаза. Паника нарастала по мере того, как она теряла из виду то место, где это видела; черт, куда оно делось?

Да, вот оно снова! Мерцающий огонек, золотистый, словно солнечный свет, запертый подо льдом.

Значит, от нее требовалось поплыть туда в одной лишь сорочке.

В воде настолько холодной, что воздух замерзнет в ее легких, мышцы сковывает судорогой, и ее утянет на глубину за считанные минуты. Или даже секунды.

Думай, Одра.

Это было испытание.

Конкретно — испытание Арканы. Хари хотел проверить знания адептов об инкрах, их способность правильно распознавать их, запоминать и применять на практике…

Забытые боги, она была уверена, что ученый Хари просто назовет несколько инкр, а им придется правильно их сотворить, из-за чего она так чертовски упорно училась, заучивая сотни заклинаний, а затем и их противоположные варианты, чтобы мочь творить их верно; чтобы помнить даже самые темные и кажущиеся бесполезными инкры вроде той, что заставляет самые прекрасные блестящие драгоценности тускнеть, или той, что помогает отыскать ближайшего к тебе грызуна (хотя, полагала она, обе эти штуки могли пригодиться, заведись у кого-то мыши в подвале или будь она торговцем, имеющим дело исключительно с антикварными украшениями… хотя сейчас ни то ни другое особо не помогало).

Она с досадой выдохнула носом. Она отвлеклась. Сосредоточься.

В океане было что-то, что ей предстояло достать — или же… — ее лицо посветлело, — может, это была дверь обратно в амфитеатр!

Черт, а что, если победителем станет тот, кто вернется первым? Она находилась здесь уже целую вечность, хотя и подозревала, что прошло не так уж много времени.

Порез затянулся и перестал кровоточить, хотя при каждом движении руку пронизывала острая боль. Она нащупала карман на своей просторной сорочке и вытащила перо; окровавленные пальцы вцепились в него, как в спасательный круг.

Не существовало инкры, способной превратить ее ночную сорочку в костюм для плавания в ледяной воде, а если такая и была, она ее никогда не учила.

Придется импровизировать.

Если она нарисует на коже инкру холода, согреет ли это ее настолько, чтобы выжить в замерзающей воде океана?

Она попробовала. Одра вывела инкру на подъеме стопы, вливая в нее