Искушающий яд - Рина Кент

— Блять, малыш, — он входит до самого конца, и я стону, роняя голову на матрас.

— Нет, — он дергает за ремень, заставляя меня посмотреть на него. — Смотри на меня, когда я владею тобой, малыш.

Это слишком. То, как он смотрит на меня, как прикасается ко мне, как трахает.

Все это слишком… слишком.

И я полностью растворяюсь в этом, когда он входит еще глубже, ударяясь пахом о мою задницу.

— Ох, блять… О да…

— Не отключайся, — толчок. Пауза. — Ты хоть представляешь, сколько раз я фантазировал о том, как трахаю тебя вот так?

— Ты фантазировал обо мне?

— Постоянно, — он снова толкается, набирая темп, вдалбливаясь в то самое место, от которого мой член начинает сходить с ума.

Кровать ударяется о стену от интенсивности его толчков, и я падаю за грань, которой является Маркус Осборн.

— Еще… — срывается с моих губ со стоном.

— Еще?

— Да… покажи мне, как долго ты фантазировал обо мне.

— Твою мать, — он впечатывает меня в кровать грубыми толчками. — Ты так хорошо меня принимаешь.

— П-правда?

Он лижет чувствительное место за моим ухом, затем хватает за подбородок. Когда я открываю рот, он плюет внутрь и стонет, а я пребываю в абсолютном благоговении.

Мне это даже… понравилось.

Во всяком случае, уши у меня очевидно покраснели.

— Правда… — толчок. — Ты единственный, кто удерживает меня на грани. Мне больше никто не нужен.

— Только попробуй, иначе я перережу тебе глотку и выпью всю твою кровь досух… — мои слова обрываются стоном, когда он глубже вколачивается в меня, попадая по тому самому месту снова и снова.

Он мрачно усмехается.

— Я же говорил. То, как ты становишься таким очаровательно кровожадным, меня заводит.

— Ох, блять… Я сейчас…

— Хочешь кончить?

— Да… жестче…

— Вот так? — он хватает мое лицо, проталкивая язык глубоко мне в рот, затем облизывает мои губы, пока вдалбливается, вдалбливается ивдалбливается в то самое место.

Мои глаза закатываются к затылку, когда из меня вырываются самые животные, безумные, развратные звуки.

— Да… да… прямо там… Унгх!

Маркус трахает меня жестко и безжалостно, касаясь тех мест, о существовании которых я даже и не подозревал.

Если я думал, что первый наш секс был грубым и интенсивным, то сейчас он буквально переворачивает все мои внутренности.

— Ты с-слишком глубоко.

— Тебе это нравится, малыш. Посмотри, какой беспорядок ты для меня устроил.

— Святое, блять, дерьмо… Я… кончаю…

Мое тело все дрожит, рот открыт, пока он пожирает меня, облизывая язык, обхватывая его губами и целуя меня с открытым ртом да так необузданно, что я распадаюсь на части.

В прямом и переносном смысле.

— Маркус… блять! — кричу я, когда мой член разбрызгивает сперму повсюду, а наши скользкие тела двигаются в едином ритме.

— Запомни, малыш, — я чувствую вкус его слов на своем языке. — Отныне кончать ты будешь только со мной.

— Да… да…

— Ты примешь мою сперму в эту тугую маленькую дырочку?

— М-м-м, — единственный звук, который я могу издать, когда он толкается глубже.

— Ты мой, и я могу метить тебя и кончать внутрь, да?

— Да.

— Моя любимая дырочка, — стонет он. — Никто не принимает меня так, как ты.

Мое сердце бешено колотится, хотя не должно, потому что он, скорее всего, врет. Он определенно говорил это миллиону других.

И все же… пока я смотрю на его полное похоти лицо, на яркие крапинки синего в его металлических глазах, на то, как он смотрит на меня, словно я единственный, кто сейчас существует, я предпочитаю верить в эту ложь.

Даже если только сейчас.

Я тянусь рукой назад и хватаю его за волосы.

— Наполни меня своей спермой. Разрушь меня.

— Блять, — низко стонет он, а затем грубо дергается, резким движением проходясь по бедрам. — Ох, блять… прими мой член… прими мою сперму.

Я нежно целуя его, пока он проживает свой оргазм и тепло разливается внутри меня.

— Бля-я-ять, — он прикусывает мой язык, пока я стону, а мой опустошенный член подергивается.

Черт возьми. Я только что кончил, и уже готов ко второму раунду?

Я моргаю, когда он отрывается от моих губ, и складку между его бровями углубляется вместе с хмурым взглядом.

— Чем-то в тебе… — он прикусывает мою нижнюю губу. — Я никак не могу насытиться.

Из меня вырывается стон, когда он выходит и отодвигается, но не успеваю я почувствовать пустоту, как он соскальзывает на пол позади меня.

— Ох, блять, — стону я, когда он хватает двумя руками мою чувствительную кожу.

— Не отключайся, малыш. Мы еще не закончили, — слышу я его грубый голос, пока сперма вытекает из моей задницы. — Я вылижу твою задницу, а потом трахну тебя еще раз.

Глава 29

Престон

— Останься сегодня на ночь.

Вот что сказал мне этот мелкий засранец.

И это был не приказ и не угроза, а, скорее, просьба.

И яостался. Чертов идиот.

Это была настолько ужасная идея, что я готов совершить харакири собственному мозгу.

Надо будет загуглить, как это сделать.

И раз уж на то пошло, поищу заодно, как, блять, перестать накручивать себя, потому что именно этим я сейчас и занимаюсь. Немного. Ладно, очень дажемного.

Я сегодня не пил таблетки, и, возможно, моя чересчур бурная реакция на парковке вызвана как раз этим. Маркус знатно вымотал меня безостановочным сексом, поэтому у моего мозга просто не осталось сил запустить этот знакомый ритм.

Скрежет.

Скрежет.

Скрежет.

Раз за разом, сначала медленно, а затем начинает ускоряться.

Потому что Маркус спит, а я — нет.

И не буду.

До этого я притворился, что уснул, после того как мы приняли душ и он так охрененно мне отсосал, что я начал нести какую-то чушь, когда кончал ему в горло.

Вообще, я прям паршиво начинаю себя чувствовать из-за этого всего, потому что он постоянно отсасывает мне так, словно это сущие пустяки, а я никогда ини за что не смогу этого сделать.

Не будь я таким эгоистичным ублюдком, я бы, в конце концов, каждый раз сам его останавливал, но моему члену слишком уж нравится рот Маркуса.

И вообще, смогу ли я в принципе когда-нибудь ему отказать?

Я смотрю на его сонное лицо. Он лежит на спине, уснув в обнимку со мной, но я отстранился, потому что от прикосновений с его кожей у меня встает.

Да, после того как я кончил как минимум пять раз за эту ночь. Засудите меня за это.

И мне даже не надо было для это выводить его из себя.

Сейчас я лежу на