Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Беру все свои слова назад, — хрипло шепнул маркиз, глядя, как его ребенок таскает щенка за ухо. — Все. Пусть будет собака... и Иртонам я напишу. Альдонай, благодарю тебя! Я пожертвую на храм!

Щенок одобрительно лизнул старшего хозяина в нос. Он уже видел, что все будет в порядке с его маленьким другом. Если сделать что-то неправильно, есть опасность травмировать малыша, но он справился. Разве что животик поболит пару дней, но это и понятно. Такие удары быстро не проходят.

Все уже хорошо, а эти двуногие чего-то суетятся, переживают... странные они! Это же просто!

До беды бояться нечего, во время беды — некогда, а после и незачем. Собаки это хорошо знают. А люди — нет.

Странные люди.

Но — любимые.

И щенок еще раз от души вылизал всех Сорелей, попавшихся ему под язык.

Авестер, море.

Жизнь — ужасно тоскливая штука.

Обычно Лилиан так не считала, но когда ее скручивал очередной приступ морской болезни, хоть ты тресни, хоть ты сдохни.

Она или возилась с детьми, или блевала.

Вот так все и познается в сравнении!

Патер Клив помогал ей по мере сил, но все равно... оказывается, когда Лофрейн похитил ее, это было просто приятное морское путешествие! А вот сейчас...

Бирманские корабли легче. Они так и прыгают блохами с волны на волну. А Лилиан каждую волну своим желудком чувствовала.

«Ласточка» Джока Аррана была или тяжелее, или построена на другой лад — там Лилиан могла даже шить. И учебником заниматься... который пошел на растопку в лесу. Вот уж стоило из себя вымучивать давно забытые знания по арифметике.

Если у Маши было три яблока, а она отдала два, сколько яблок осталось?

Понятно, три! А у желающего получить яблоки, появился фингал под глазом.

Э-эх...

Если бы не патер и не вирманский юнга по имени Шерк, которого Эрик приставил помогать графине, Лиля бы вообще взвыла. И за борт выкинулась.

Дети — это счастье?

О, да!

Орущее! Жрущее! И соответственно — гадящее!

И поди его, не пойми! Оставь валяться, как есть, не накорми и не вытряхни! Визг будет такой, что уши лопаются. И плевать — час дня на дворе или час ночи. Ребенку всегда хорошо.

А его матери?

А когда детей двое?

Но жаловаться было некому. Лиля сама выбрала для себя эту дорогу.

Патер помогал. Молился, кажется, ругался про себя, но помогал.

Бирмане благоразумно обходили страшную каюту. По большой дуге. Лиля все понимала, злилась, но что поделаешь?

На откровенный разговор патер решился только через 'неделю, поговорив с вирманами, посмотрев на Лилиан, понянчившись с внучатым племянником...

# ❖

— Ваше сиятельство, дети спят.

Лиля почти упала на узкую кровать.

— Фууууу ! Сколько у нас — еще часок есть?

— Думаю, даже больше, пока малыш Ганц не проснется.

— Так... Эштона накормили, а Ганца кормили за два часа до того... да. Вы правы. Эх, почему сиськи не отстегиваются? Раздала бы по штуке, да выспалась!

Патер вздохнул.

Выражения у ее сиятельства были, конечно, своеобразные, и она не стеснялась. Куда там!

Хотя... полюбовавшись на младенцев без прикрас, он ее отлично понимал.

— Ваше сиятельство, вы относитесь к детям, практически, одинаково. Я не знаю, какие отношения связывали вас с моей несчастной племянницей...

Лиля закатила глаза.

— Патер, какое кратчайшее расстояние между двумя точками?

— А? — растерялся несчастный.

— Прямая.

— Э... — продолжилось непонимание.

— Хотите что-то узнать — спрашивайте прямо. Я спать хочу, некогда мне вензеля языком крутить.

Патер вздохнул — и решился.

— Что вы решили? Что ждет малыша, когда вы прибудете в Ативерну?

Лиля пожала плечами.

— Ничего страшного. Надеюсь, Ричард оставит его в моей семье. Будем воспитывать, учить, любить... ну и шлепать регулярно, с мальчишками иначе не получается. У них характер...

— А если...

— Ричард — не зверь. В ближайшие лет двадцать малышу ничего не грозит, — вздохнула Лиля. — Подумайте сами! Для чего он может пригодиться?

— Эштон получается пока наследником Энтора. Его первенцем... законным.

— И замечательно. Но пока Энтор жив. Вот дайте время, потом мы разберемся.

— Доживем ли мы до этого?

— Это по вашей части, патер. Молитесь Альдонаю, авось, услышит. И... не шарахайтесь так от вирман, хорошо?

Патер потупился.

— Я...

— Вы их не любите. Я знаю. Но с вирманами вам придется общаться, у нас в доме они приняты.

-Я...

— Я полагаю, альдон Роман найдет вам хорошее место. Будете служить, как служили, а в свободное время добро пожаловать к нам. Но простите, патер, полного доверия вам не будет. Пока — не будет. Авестерское посольство в столице есть, мало ли кто, мало ли что...

— Доверие зарабатывается годами верной службы, — согласился патер. — Я постараюсь.

Лиля послала ему улыбку.

— Рано^йли поздно все утрясется. Я могу сказать только за себя. Я не стану скрывать подробности своих приключений. Но и от Эштона не откажусь, они с Ганцем уже молочные братья. Может быть, когда-нибудь он получит свое наследство?

Патер вздохнул.

— У Дарлейна есть еще дети...

— Плевать, — коротко и емко выразилась Лиля. — Понадобится — разберемся, а пока, ближайшие пятнадцать дет — это обычный мальчишка. И я буду на этом стоять, что бы там и кто ни говорил. Мой мальчишка!

Патер чуточку поклонился.

По долгу службы, он неплохо разбирался в людях. И видел Лилиан пусть не насквозь, но близко к тому. Она и не скрывалась.

Ее решимость, ее глаза, ее лицо — графиня не врала. И малыша она отстаивать будет. И его тоже. Как родственника ее приемного сына.

Она бы и Сандре помогла. Но... девочка моя, вот что тебе на месте не сиделось? Стоит ли месть твоей жизни?

Пусть Дарлейн и умер мучительной смертью, но тебя не вернуть'.

— Я не предам вас, ваше сиятельство.

— Вот и ладненько. Тогда я посплю, хорошо? Приглядите за детьми, патер.

Мужчина поклонился.

Лиля вытянулась на койке — и отключилась.

Спать, хоть немного, но поспать!

Одно утешает с этим морским путешествием. Похудеет.

Есть она ничего толком не может, а кормить продолжает. Расход калорий хороший... есть возможность приехать к мужу не коровой, а хотя бы аппетитной телочкой.

С тем Лиля и сбежала из реальности.

# Ч’с Ж

Когда просыпаешься от