Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Пока сможешь.

— Сейчас я нажму еще одну точку — и вы будете парализованы. Ненадолго, всего на пару часов. Правда, если оставить вас так на эти два часа, потом у вас могут отняться ноги. Но мне это, в сущности, безразлично. Вы не успеете прожить столь долго, чтобы пострадать от своего увечья.

-Ты...

Бран сверкнул глазами.

— Ты посмела посягнуть на мою семью.

— Надо было начинать с тебя!

Бран кивнул.

— Надо. Ты убила многих и многих. Если бы ты попробовала начать с меня, они остались бы живы. Во имя убитых тобой, я приговариваю тебя к смерти. К мучительной смерти в огне.

-ЧТО!?

Джолиэтт не могла в это поверить.

Ее что — сейчас убьют!?

ЗА ЧТО!?

За этих проституток?!

И кто!!!

Человек, которого она искренне ненавидела! Да разве Альдонай такое допустит!?

Невозможно!

Невероятно!!!

ЧУДОВИЩНО!!!

❖ ❖

Бран смотрел на женщину, которая лежала перед ним.

Молодую, красивую, знатную...

Только вот женщиной он это существо не считал. Ни секунды.

Нечисть.

Вроде той, что приходит из сумерек. Уж точно не человек. А при мысли о том, что ЭТО можно поцеловать, у Брана тошнота начиналась. Это у жреца-то Холоша!

Но поцеловать бешеную собаку?

Бран понимал, что совершает преступление.

Что Анжелина может его не простить — никогда. За такое...

Или — простит?

Ответить было просто. Анжелина его любит. Если бы он просто так убил ее сестру, из зверства или как Джолиэтт убивала ни в чем не повинных людей, для развлечения, для удовольствия — Анжелина...

Нет, она бы не прощала.

Она бы его просто не полюбила — такого.

Страшного.

Но как из человека получается чудовище? Почему?!

Бран не знал. Но...

Он надеялся лишь на одно.

Если он станет таким же — пусть его кто-нибудь остановит.

— У меня готово, — заглянул в комнату Джес.

Джолиэтт завращала глазами, зашипела.

. Джерисон выдохнул, сделал шаг вперед. Бран поднял руку.

— Не подходи ближе.

-Я...

— Джес, я же твоя кузина! Умоляю!!!

Шепот получился очень выразительным. И на миг Брану показалось, что друг (да, уже друг) поддастся. Сломается.

Но потом Джес расправил плечи.

— Миранда — моя дочь. Единственное, что я могу сделать, это подарить вам смерть без мучений.

— Я ее оглушу, — успокоил Бран. — Она ничего не почувствует.

Джес кивнул, слегка судорожно.

Брану даже стало его жалко. Вот так, окажешься между подобным выбором... не дай Холош! Джерисон оказался.

Не повезло.

— Миранда, — еще раз напомнил он.

Синие глаза Джерисона блеснули зимним льдом.

— Всего наилучшего, ваше высочество.

Граф вышел из комнаты, не оглядываясь.

Бран остался.

— Вот так. Двигаться ты не сможешь, веревок не нужно... прощайте, ваше высочество. Обещаю, ваша сестра сохранит о вас хорошую память.

Бран поднялся с колен и направился к двери.

-СТОЙ!!!

Иной шепот бывает громче крика. Бран на секунду повернулся.

— Ваше последнее слово?

— Ты сказал, что я ничего не почувствую!!!

Гардрен очаровательно улыбнулся. Словно Холош решил посетить телесную оболочку своего верного слуги.

— Я солгал.

И хлопнул дверью.

Бран вышел из дома последним.

Огонь уже занимался. Они с Джерисоном стояли плечом к плечу. Двое друзей. Почти братьев — некоторые вещи или разводят навсегда, или сковывают незримыми цепями. Джес смотрел в огонь с тоской.

Все было просто, ясно и понятно даже самому тупому.

Молодая мачеха, молодой пасынок, любовное гнездышко...

Осколки бутылок и кувшина. Выпили, да и уснули, много ли молодым людям надо после любовных утех?

А в это время кучер решил выпить со слугой. В погребе, чтобы далеко не таскать.

Напились, подрались, свалили со стола свечу, старое дерево вспыхнуло... один умер сразу. Еще во время драки.

Второй... наверное, выскочить не успел. Или... да мало ли причин, господа?

Загорелось, огонь пошел наверх, дым тоже, любовники сначала задохнулись, потом уже сгорели... горе! Какое горе!

Это и будет официальной версией происшедшего.

Что-то будет знать Миранда.

Что-то — вирмане. Но тем закроет рот Бран Гардрен. Жреца Холоша на Бирме уважают, сплетничать не станут.

Гвардия?

Тоже промолчат. Джерисон скормил всем байку о Миранде. Якобы, молодой человек влюбился-в его дочь, решил увезти силой, когда Миранда ему отказала... пришлось останавливать. Девушка не пострадала, а молодой человек....

Тоже не пострадал.

Наверное.

Это личное дело Джерисона, вот и нечего в него лезть.

Сплетни погуляют, да и забудутся. Такое бывает, всякое бывает... Миранда знала заранее, что могут быть определенные проблемы, и на все согласилась. Амиру и объяснять не понадобится.

Выросший в Ханганате мужчина точно знает, что сплетников надо пороть.

Долго.

Больно.

Пока языки не прикусят. А то и вовсе пооткусывают.

Но если что — Джерисон еще поговорит с будущим зятем, когда тот приедет. Через год или два.

Ганц...

Ганц промолчит. В этом на него можно рассчитывать. Единственный человек, которому Джерисон может все рассказать — и даст Альдонай, расскажет когда-нибудь, это Лилиан Иртон. Только бы она вернулась!

Только бы справилась!

Но в жену Джерисон верил больше, чем в Альдоная.

Лиля сделает все, от нее зависящее, чтобы вернуться. Это уж точно...

Дом разгорался.

Мужчины молча ждали.

И показалось Джерисону — или правда? Но когда занялось пламя выше крыши, когда с треском начали проваливаться внутрь потолочные балки, донесся из огня тоскливый вой взбесившейся волчицы.

И — стихло.

Пожарные прикатили, когда уже тушить было поздно. С ними прикатил Ганц, да и предложил:

— А не поехать ли нам выпить, господа?

Господа переглянулись, и решили, что стоит.

Пить и напиваться решили в особняке у Джерисона.

Там все свои, если мужчин спьяну и потянет на подвиги, то дальше двора они не уйдут. А поговорить стоило. Поговорить хотелось.

Спала наверху напоенная сонным отваром Миранда под присмотром Тахира дин Дашшара.

Спали рядом с ее кроватью две здоровущие собаки. И рядом с ними спали восемь щенков.

Спали вирмане, которые умотались за ночь.

Спала у себя дома ее высочество Анжелина, твердо решившая надрать мужу уши. За секреты! Расспрашивать не станет, но уши надерет!

Спал дворец.

А мужчины приговаривали уже четвертую бутыль вина. И разговаривали.

Не о молчании или сохранении тайны, это они и так понимали. О другом.

— Джес, ты не против, если я кое-чему поучу Миранду?

— Чему?

— Защищать себя. Рука у девочки твердая, а вот знаний не хватает.

— Ее ваши и учат...

— Они