Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

Глава 21

Через Дверь в новый мир

Власть Зимы отпраздновали вдвоем, как и планировали. Харпер слушала, как принято проводить этот день в Мунфоле, улыбалась, сравнивая праздник с католическим Рождеством по атмосфере.

— 21 декабря выбрано не просто так — это самая длинная ночь, — пояснял Деймонд. — Поэтому это семейный праздник, который принято проводить дома, в уюте, с самыми близкими людьми. Чтобы отпугивать холод и тьму. Даже в районе Лета в этот день довольно прохладно, а солнце у нас во всем Небесном городе восходит и садиться в одно время, так что световой день везде короткий зимой.

— Дома украшаете? — продолжала выпытывать подробности Харпер.

— Еще как! Мало того, что мы празднуем Новый год так же, как вы, переняли много ваших привычек, так еще и сами пытаемся добавить света и тепла в темные дни зимы. А что, как не гирлянды и светящее барахло помогает развеять мрак?

— Ну а какие праздники вы еще празднуете? День Святого Валентина?

— 1 марта, День Любви. В первый день весны, потому что она покровительница любви и тепла. Так что в этот мы почитаем Весну — сейчас ее зовут Лорелейн — а еще проводим день с теми, кого любим, признаемся в любви. А 21 июня мы празднуем Восход Лета.

— Самый длинный день? — улыбнулась Харпер, начиная понимать систему. — По празднику на каждое время года? Чтобы почитать каждое из них?

— Разумеется. В центре Небесного города времена года сменяются, как положено. А каждое время года сильнее всего в свое время. И Восход Лета, о, это очень красивый праздник. Мы жжем костры, купаемся, загораем, обязательно плетем венки. А еще для нас лето — пик жизни и самое главное время года. Поэтому в этот день многие гадают. На будущее, на пару, на невзгоды и так далее. Самое главное — в этот день многие пытаются выяснить, какой год их ждет.

— То есть этот праздник важнее Нового года?

— В какой-то мере. Но мы празднуем уже и ваши праздники. Это весело.

— Особенно Феликс!

А вот Новый год встретили на вечеринке Феликса, и он не врал, получилось и правда легендарно. Пришла даже Офелия, с которой Харпер сдружились. Они несколько раз гуляли по Парижу, продолжали общаться и после возвращения в Санкт-Петербург.

Коллекция Харпер пополнилась несколькими подарочными изданиями ее любимых книг — подарок Деймонда. Она же, как и обещала, вручила ему эротический рассказ, который смущалась читать сама, а потому едва не умерла, наблюдая за его реакцией. После он лишь поднял на нее голодные глаза, сделал глубокий вдох и пообещал сделать с ней все, что описано в рассказе. И ведь сделал! Харпер, в целом, уже успела понять, что Деймонд — мужчина слова. Сказал, что сделает — сделает.

Они продолжали веселиться все праздники, чередуя вечеринки Феликса и уютные вечера наедине друг с другом.

А потом открылась Дверь.

В день переезда Харпер долго собирала вещи, не понимая, почему волновалась настолько сильно. Из-за того, что ее вторую книгу решили все же напечатать? Да черт его знает…

За пару дней до нового года ей позвонила Инна и сообщила новость, от которой у Харпер подогнулись колени.

— Но я же… — Она осела на диван, ловя настороженный взгляд Деймонда. Лучше бы Инна отправила ей сообщение! Которое Харпер бы удалила, не читая…

— Я сумела защитить проект, — гордо ответила Инна. — Да и твои читатели бросились покупать книгу по второму кругу, поэтому продажи резко взлетели. Так что, готовь ТЗ художникам для обложки и внутренних артов, текст я уже передала редактору. В графике ты стоишь на конец весны.

Харпер оторопела смотрела на телефон, не зная, как реагировать. Надо ведь радоваться! Почему тогда в груди пустота? А, может, даже… страх?

— Это ты? — прямо спросила Харпер Деймонда. Он качнул головой. — Феликс?

— Слышал, Феликс купил сотню твоих книг, но это все. Я пытался дать денег: мне сказали, взяток не берут. Это все только твоя заслуга.

Харпер отложила телефон. Медленно, осторожно, словно верила, что он взорвется, копируя бурю, которая просыпалась в ее груди. Никакого трепета, радости, одна лишь злость, что ее заставили через это пройти, чтобы вернуть все как было. Особенно сейчас, когда она решила оставить книжный мир в прошлом. Может, даже переехать в Мунфол.

— Ты не рада? — мягко спросил Деймонд, садясь рядом. Харпер схватила его за руку, окунулась в его тепло, нащупала чужой поток и все же чуть улыбнулась, укутываясь заботой и беспокойством. — Ты не должна, если не хочешь.

— Должна, у нас договор. Да и не могу бросить читателей.

— Не должна продолжать после издания этой книги. Ты всегда можешь остановиться, если хочешь. Но я же вижу, как ты любишь писать.

— Именно. Писать. Не издавать. И мы уезжаем в Мунфол, помнишь?

— И уже решили, что будем бегать меж мирами, ведь Дверь открывается аж на полгода. Просто теперь будем возвращаться сюда чаще, чем планировали, чтобы ты могла… что там от тебя требуется?

— ТЗ художнику, принять правки от редактора, отсмотреть макет. Продвижение. Боги, я не хочу больше этим заниматься. Я так устала. Хочу просто писать книги, отдавать их читателям, а не разжевывать потом смыслы, по триста раз проговаривать сюжет, делать эти продающие посты, видео… Хочу просто писать! А не работать продажником!

Харпер зло смахнула слезу со щеки, замерла, аж дыхание задержала, ведь впервые сказал вслух то, о чем думать боялась.

— Мы так и не обсудили нормально, где собираемся жить, — сменила тему Харпер.

— У нас будет полгода, чтобы решить. Ты посмотришь Мунфол, и мы определимся. Хорошо? Главное, что вместе, разве нет? Да и никто не запрещает нам жить на два мира. Редко, когда Дверь закрывается дольше, чем на пару месяцев.

Так и решили. Харпер все праздники гоняла по извилинам вопрос, почему обескуражена фактом издания второй книги. Неужели книжный мир сделал ей насколько больно, когда отверг в очередной раз? Она долго держала все в себе, продолжала, неслась вперед, словно скоростной поезд, игнорируя каждый отказ, каждую неудачу, верила и верила в себя, даже когда никто другой в нее не верил. Но пик-таки пришел.

И тот самый последний гвоздь в крышке гроба ее мечты похоронил ее цель, показав, что издание книг ее счастливой не делало. Наоборот —