Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

кроется великая опасность. Я сама ею управляю. Не понимаю основ, но интуитивно управляю. Так что, Игнат Сергеевич, — она состроила просительное выражение лица, — очень прошу вас воздержаться от восхваления иномирцев и не искать поклонников вашей великой теории.

— Но нельзя же так… это же открытие…

— Учитывай опыт сгинувшей цивилизации! Мир — это не только энергия, которую можно изучить, рассчитать и использовать. Это нечто большее.

— И что же?

— Я не знаю. Мне кажется, что сперва люди должны достичь внутренней гармонии, а потом уже менять мир, а может, тогда станет ясно, что ничего не надо менять.

— Это спорная точка зрения!..

— Ни на что не претендую и без сожаления уступлю в пользу других версий. Единственное, что я вам хочу сказать: не увлекайтесь попыткой понять мироустройство. Нас с вами ожидает интереснейший период времени.

— Какой?

— Время технологий! Нам и нашим детям предстоит создавать, изучать и пользоваться техническими чудесами, а внуки пусть идут дальше. Всему своё время.

— Наверное, вы правы. Искины удивительны! А быт в Мёртвом мире налажен выше всяких похвал.

— Ну вот видите! Давайте подарим нашим людям немножечко комфорта и освободим их от самой грязной, тяжелой и неинтересной работы. Пусть в их жизни будет больше творчества и времени на обыкновенное созерцание. Отдадим с лёгким сердцем добычу руды, уборку улиц, домашнюю стирку, варку химических веществ и прочее вредное и скучное машинам.

— У вас мещанский взгляд на жизнь, — укорил её Игнат.

— Скорее практический, и я не вижу в этом ничего плохого. Стыдно должно быть тем, кто пользуется тяжёлым трудом других, а сам занят только тем, чтобы набить живот, выбрать костюм подороже и унизить ближнего.

— Я не хотел вас обидеть, — вспыхнул аспирант. — Простите!

— Вы повторили то, что слышали от ваших коллег. Вот только вы не знаете, что многие из них попали в науку за деньги, а потом присваивали чужие труды и годами надували щеки.

— Если вы правы, то почему не разоблачили их? — вспыхнул обидой Совушкин.

— Потому что это скандал на весь мир. В вашей академии все оказывали друг другу сомнительные услуги и вольно или невольно были вовлечены в нечестную конкурентную борьбу.

Совушкин помрачнел и тихо произнёс:

— У нас ходили разные слухи о присвоении званий, но невозможно же никому не верить! И есть немало примеров, когда почести были оказаны по заслугам.

Оля не стала ему говорить о том, что львиная доля талантливых идей осталась непризнанной или ушла за границу.

— Мы отвлеклись, — примирительно произнесла она. — Вернемся к вашему пониманию иномирцев. Они, безусловно, далеко продвинулись и их наработки глупо не принимать всерьёз, но давайте не будем спешить рассказывать обо всём Мандариновым, Персиковым, Косточковым и другим фруктам. Вы понимаете меня?

Совушкин буркнул:

— Не дурак.

— Надеюсь, — она подмигнула ему. — В конце концов, у вас есть что изучать. Взять хотя бы полученный вами дар. Развивайте его, делитесь наработками с другими одарёнными.

Игнат согласно кивнул, проворчав, что развивает. Ольга улыбнулась, видя в нахохлившемся в парне обиженного мальчика.

Её улыбка смутила его: Ольга Дмитриевна казалась ему недалекой, и он всего лишь хотел похвастаться, как далеко простёрлась его мысль, какие глобальные вопросы он решает, а она всё поняла и осадила его.

— Всеволод Аристархович просил рассказать вам о Мировых деревьях, — вспомнил он.

— Мы уже приехали, так что проходите, мойте руки, садитесь за стол и рассказывайте. Более благодарного слушателя, чем я, вам не найти.

Совушкин зашёл в туалетную комнату, поморщился, учуяв влажный запах отсыревшего дерева, и тяжело вздохнул. Ему хотелось набрать побольше еды, вернутся в Мёртвый мир и засесть там в удобнейшем кресле.

Выйдя к столу, он с удовольствием потянул носом и торжественно поднёс первую ложку ко рту. Прислуга подала щавелевый суп с крошеным яйцом и сметаной, ржаные булочки со сливочным маслом, пирог с ревенем, жаркое и десерт. К разговору он подступил, когда больше съесть ничего не мог.

— Ольга Дмитриевна, Мировые Древа — важная часть защиты мира. Они…

— Древа? Не Древо?

— Древа, — повторил Игнат. — Они должны расти повсюду, чтобы сформировать защитный контур и дотянуться до общей защиты планет своего ряда.

— О боже!

— Да. Наша Земля должна объединиться с мирами, которых защищают их собственные Древа. Есть миры, находящиеся под защитой Великих духов зверей или духов Творцов. Есть миры без какой-либо защиты, но за ними присматривает сама Вселенная.

— А как же мы раньше жили?

— Мы были под защитой Вселенной, но как только у нас появилась новая энергия, то Вселенная сочла нас самостоятельными и выпустила из-под своего покровительства. Это жизненный цикл, и он постоянно меняется. Только длится он так долго, что мы не в состоянии заметить перемены.

— Примерно так я и думала.

— Если мы срочно не вольемся в свой ряд, то над нами возьмёт контроль мир со зверем-покровителем. Это усилит их ряд и, конечно же, сам мир со звериным духом станет сильнее.

— А нам от этого будет плохо? — решила уточнить Ольга.

— Не знаю, — честно признался Совушкин. — Но все стараются этого избежать. Захват — это прежде всего потеря собственного пути и второсортность в новом ряду.

— Ладно. Угроза понятна, но как нам встать в нужный ряд? Как получить объединенную защиту?

— Пока мы ехали, я видел Древо.

— Да уж, вымахало.

Совушкин загадочно улыбнулся и неожиданно спросил:

— Как давно вы его посадили?

Ольга непонимающе посмотрела на Совушкина, но ответила:

— Вчера.

— Едемте к нему! — он скомкал салфетку и резко поднялся.

— Вы с ума сошли? Никуда я не поеду! У меня глаза слипаются. Я всю ночь провела в облаках на ветвях этого дерева-акселерата!

— Ольга Дмитриевна, доверьтесь мне. Едемте!

— Да что б вас! На ночь глядя… — аспирант стоял у дверей, протягивая ей руку. — Надо тепло одеться, — сдалась она, — ночи холодные.

— Скорее, Ольга Дмитриевна! — поторопил он её, когда она в раздумьях остановилась.

— Да с чего вдруг? — прорвалось раздражение. — Объясните!

— Потом, потом! — нетерпеливо воскликнул Игнат.

— Идите, ищите извозчика! А то раскомандовались тут, — заворчала Оля и увидела, как аспирант схватил кусок пирога и выбежал вон. Она недоуменно переглянулась с помощницей, подмигнула мелким Васильчиковым, подслушивающим взрослый разговор, и свернув в рулончик плед, поспешила следом.

Всю дорогу Совушкин возбужденно вглядывался в возносящее ввысь Древо, а когда подъезжали, истошно заорал:

— Смотрите!

Извозчик в испуге вздрогнул, а Ольга нервно зашарила рукой, ища топор.

— Ольга Дмитриевна, смотрите! — тыча в Древо, продолжал кричать аспирант.

Она всю дорогу смотрела на Древо, прислушиваясь к странному напряжению, распространяющемуся от него, но сейчас ей показалось, что оно немного светится.

Совушкин задрал рукав и