Сгорая от любви - Рокиа

Я шире раскрываю ладони, закрываю глаза и цепляюсь за единственный образ, способный послужить топливом — прикосновение Артура к моей коже. Я лихорадочно воскрешаю в памяти текстуру его пальцев, ту искру, что вспыхивает под кожей при малейшем его касании, и волна мурашек с силой прокатывается по спине. Сердце делает бешеный скачок, и каждая клетка тела мгновенно насыщается энергией. Жар затапливает меня изнутри, пот льет градом. Я открываю глаза и застываю в изумлении. Это работает.

Я натянуто улыбаюсь пересохшими от жара губами. Еще немного… еще…

Вдруг я вздрагиваю. Сквозь стену огня и дыма в отдалении ко мне приближается чей-то силуэт. Я судорожно моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но руки опускать нельзя — я обязана удерживать пламя. Я плохо вижу. Это Артур?.. Нет, он позади меня. Силуэт подходит всё ближе, обретает четкие очертания, и у меня буквально перехватывает дыхание. Мужчина вскидывает руку, перехватывая винтовку поудобнее; на нем белая форма с золотыми нашивками и шлем. Это… гвардеец. Сердце совершает кульбит, но я не могу пошевелить ни единым мускулом. Бушующая во мне энергия держит тело в железных тисках, и попытайся я убрать хоть одну руку — вся магия рассыплется в прах.

Я испуганно смотрю на него. Он замирает на безопасном расстоянии от бушующего пожара, стягивает шлем и потрясенно разглядывает меня широко распахнутыми глазами, будто перед ним — уродливое исчадие ада. Я кошусь на грузовики: осталась пара минут… черт. Думай, Ясмин: как поступил бы Элайджа? Позвал бы Артура.

Я приоткрываю рот, но тут же закрываю его. Если я закричу, гвардеец услышит меня, и на крик могут сбежаться другие патрульные, пусть Элайджа и уверял, что в этот час охрана здесь не ходит… Рисковать нельзя. Безумная идея.

Гвардеец вскидывает винтовку, целясь прямо в меня. Его руки заметно дрожат, и он перехватывает ложе крепче. О боже, о боже, о боже. Действовать как Артур? Нет, он бы испепелил его в мгновение ока, но я не хочу никого убивать или калечить. Он берет меня на мушку, я затаиваю дыхание.

Грохот выстрела разрывает воздух, но в следующую секунду обзор мне полностью заслоняет широкая спина Артура. Он вскидывает руку, и яростное красное пламя в мгновение ока пожирает гвардейца целиком. Желчь подступает к горлу, я брезгливо отворачиваюсь — только бы не разрыдаться и не выблевать всё прямо здесь. Стиснув зубы, я возвращаю взгляд к цели. Огонь наконец охватывает последнюю колонну грузовиков.

Волна дикого облегчения накрывает меня. Я бессильно опускаю затекшие, ноющие руки, и пламя мгновенно гаснет.

— Я думала… что умру, — хриплю я.

Я утыкаюсь ладонями в колени, пытаясь перевести дыхание; сердце колотится в ушах так, что больно физически.

— Как… как ты… услышал его?

Он поворачивается ко мне, и я буквально застываю на месте, пораженная его глазами — сейчас его зрачки полыхают ярким, сочным оранжевым цветом, точь-в-точь как предзакатное солнце. Что за чертовщина?.. Пот струится по его лицу, и, кажется, это первый раз в жизни, когда я вижу его в таком состоянии.

— Не время. Нужно уходить.

Я киваю, но стоит мне сделать шаг, как ноги подкашиваются. Без лишних слов Артур подхватывает меня, закидывает на плечо и стремительно несется к катеру. Я не спорю и не пытаюсь брыкаться. Любые силы без остатка покинули мое тело, и сама бы я не сделала и шага.

Он бережно усаживает меня на сиденье катера, и солдат мгновенно дает полный газ. Краем глаза я вижу, как за нашей спиной взрываются и взлетают на воздух первые грузовики.

Артур опускается на колени прямо передо мной. Его взгляд прикован к горизонту справа. Я с трудом поворачиваю голову в том же направлении: ночную мглу разрывает колоссальный пожар, охвативший побережье. Склады, которые он поджег, взрываются один за другим, и оглушительный грохот раскатывается над океаном.

У меня буквально отвисает челюсть. Одно дело — знать о плане на бумаге, и совсем другое — видеть этот кошмар наяву. Он испепелил эти здания за километры отсюда, просто глядя на них. Что я должна чувствовать — дикий ужас или священный трепет перед его мощью?

Катер замирает в густой тени нашего корабля. Трос покачивается над водой. Артур поднимается на ноги, перехватывает его одной рукой и слегка наклоняется, безмолвно предлагая мне взобраться к нему на спину.

Я поднимаю лицо и, прежде чем шевельнуться, встречаюсь с ним взглядом. Оранжевый цвет его зрачков приводит меня в замешательство, но вой сирен уже заполняет побережье. Я вздрагиваю. Сейчас не время думать о его глазах. Совсем скоро грузовики начнут взрываться, и нам лучше быть как можно дальше отсюда. Я крепко прижимаюсь к нему, чтобы освободить его руки, пока мы карабкаемся вверх по борту корабля. Он цепляется за планширь и перемахивает через него, втягивая нас на палубу, после чего быстро ведет к нашему укрытию. Артур приоткрывает люк, и я спускаюсь вниз с замершим сердцем. Он спрыгивает следом и задвигает крышку. Стоит ему запереть замок, как я бессильно опираюсь на бочку, роняя руки вдоль тела.

— Мы действительно это сделали? — с моих губ слетает лишь прерывистый, дрожащий шепот.

Я стягиваю маску и шляпу, жадно втягивая воздух носом. Адреналин бурлит в крови, заставляя пальцы мелко дрожать. Топот шагов над головой смешивается с безумным гулом сирен снаружи. Я припадаю к щели в дереве и вижу, как другие корабли начинают спешно сниматься с якоря.

Я изумленно приоткрываю рот:

— Всё точно так, как вы и рассчитывали. Ни один торговец не желает оставаться у полыхающей границы, они разворачиваются назад, чтобы спасти свои товары.

— Через полчаса мы прибудем к побережью Гренландии. А пока сядь и не шуми, — командует он.

Я поворачиваюсь и буквально вжимаюсь спиной в ящик. Артур ложится на пол у противоположной стены и закрывает глаза. Неужели он устал? То, что он помогал мне и одновременно испепелял склады на расстоянии нескольких километров, должно быть, полностью истощило его силы. Элайджа ведь предупреждал, что этот рывок опустошит его до предела, но он всё равно пошел на это, а после нашел в себе силы затащить меня на корабль, вскарабкавшись по тросу. Корабль покачивается, берет курс назад, и удушающее напряжение в желудке наконец ослабевает. Расслабив плечи, я сворачиваюсь клубком у деревянного ящика. Сигналы тревоги ревут на всем побережье, но дикая усталость берет верх над телом, и, несмотря на оглушительный грохот на заднем плане, я закрываю глаза и позволяю волнам убаюкать меня.

Широкая, сияющая улыбка озаряет его лицо, и я готова поклясться,