Сгорая от любви - Рокиа

На его щеках проступают две очаровательные ямочки.

— Артур.

Он протягивает мне руку.

Вот как его зовут. Артур.

Я смотрю на его ладонь в легком замешательстве, но затем вкладываю свою руку в его, и мягкость его кожи встречается с ледяным холодом моей души.

Я медленно приоткрываю веки, прижимаю ладонь ко лбу и сажусь. Что, черт возьми, мне сейчас приснилось? Я растираю затекшую шею и зеваю. Заглядываю в щель в дереве слева от себя, но вижу лишь бесконечные морские волны. Мы еще не прибыли.

Я приоткрываю губы:

— Артур, ты не знаешь, сколько еще осталось?

Артур не отвечает, и его молчание мгновенно настораживает меня. Я резко поворачиваюсь в его сторону и застываю от ужаса. Без футболки, с обнаженной грудью, а у него на боку зияет рваная фиолетовая рана, из которой хлещет кровь, уже успевшая образовать под ним внушительную лужу.

Я вскакиваю на ноги с подступившим к горлу комом:

— Давно ты в таком состоянии? И как… как это произошло?

— Не ори, иначе это станет меньшей из наших проблем, — цедит он сквозь зубы. Его бледное лицо сплошь покрыто каплями пота. — Аптечка в сумке. — Он слабо кивает на дорожную сумку, брошенную у стены справа, и упирается спиной в деревянный ящик.

Послушно выполняя его указания, я подтаскиваю сумку к нему, расстегиваю молнию и буквально вываливаю содержимое на пол. Шприцы, марлевые повязки, пробирки и хирургические инструменты заставляют мой желудок сжаться от страха.

— Я… я позову кого-нибудь сверху, я понятия не имею, что со всем этим делать.

— На месте стой, — хрипло приказывает он, и я мгновенно замираю, словно была создана лишь ради того, чтобы беспрекословно подчиняться его голосу. Сердце колотится в ушах с оглушительной силой. — Делай то, что я говорю, и не смей впадать в панику. Нам нельзя выдавать себя. Ни при каких обстоятельствах, тебе ясно? Далеко не все торговцы знают о нашем присутствии, а другие корабли могут рыскать поблизости. — Он облизывает пересохшие губы и опускает взгляд на рану. — Пуля не вошла внутрь, задела по касательной. Протяни мне шприц с зеленым колпачком.

Я удивленно выгибаю брови. Значит, это тот самый выстрел, который произвел гвардеец… выстрел, от которого Артур заслонил меня своим телом.

— Ты меня слышишь? — повторяет он сквозь зубы.

Я киваю, лихорадочно раскидываю марлевые салфетки и шарю по полу, пока не натыкаюсь на шприц с зеленым колпачком. Хватаю его и передаю ему. Он подносит шприц к губам, зубами сдергивает колпачок и быстрым, точным движением вонзает иглу в свое правое предплечье. Откинув голову назад, Артур прикрывает глаза; его кадык судорожно дергается, а плечи бессильно опускаются. Неужели он потерял сознание?

Я бледнею, чувствуя, как страх сдавливает горло:

— Артур?

Он едва слышно стонет и приоткрывает веки:

— Марлю, — шепчет он одними губами.

Мои руки ходуном ходят, пока я разрываю пластиковые упаковки и протягиваю ему бинты, но он слабо качает головой:

— На рану, — бормочет он, и его дыхание становится всё более тяжелым, прерывистым.

— Что ты себе вколол? — Я прижимаю марлевые салфетки к ране, но они в мгновение ока пропитываются алой кровью. Черт, как же сейчас здесь нужен Элайджа.

Артур не отвечает. Я поднимаю взгляд и вижу, что он снова закрыл глаза, откинув голову на деревянный ящик.

— Не смей спать, черт возьми, я не знаю, что делать! — бормочу я, невольно повышая голос.

Я убираю пропитанную кровью марлю и беру чистую. Устроившись у его ног, я с силой прижимаю повязку к ране, и он резко вздрагивает всем телом.

— Ты слышишь меня? — шепчу я.

Он судорожно моргает и кивает головой. Я делаю слабый вдох облегчения — по крайней мере, он в сознании, хоть я по-прежнему без понятия, как ему помочь. Мы должны быть уже на полпути к границе Гренландии, где нас ждет Элайджа. Но… что, если кровь не остановится? Или еще хуже. Что, если я не смогу удерживать его в сознании?

— Нужно перевязать бинтом и плотно затянуть, — невнятно бормочет он, словно прочитав мои мысли.

Одной рукой я перехватываю рулон эластичного бинта, а другой продолжаю удерживать повязку на месте. Я бережно оборачиваю бинт вокруг его талии, мимолетно касаясь пальцами обнаженной кожи, и стараюсь затянуть как можно туже. Зубами отрываю край бинта, подсовываю его под витки, чтобы закрепить повязку, и продолжаю удерживать ладонь на его боку, прижимая рану.

— Ну как? — шепчу я.

Он опускает взгляд, встречаясь со мной глазами. Его зрачки полыхают живым, яростным пламенем огня, и он смотрит на меня с такой силой, что кажется, будто этот взгляд насыщает каждую клетку моего существа. Все мои чувства обостряются до предела: я отчетливо улавливаю его тяжелое, прерывистое дыхание, которое срывается с губ и растворяется в воздухе прямо передо мной. Я слышу, как с мучительной медлительностью слюна преодолевает надгортанник и опускается по его горлу. Даже стук его сердца отдается в моих ушах, синхронизируясь с моим собственным ритмом. Да что со мной происходит?

Вздрогнув, я поспешно опускаю взгляд на повязку. Должно быть, я просто безумно устала. Я зажмуриваюсь, передергиваю плечами и упрямо хороню глубоко внутри безумное желание взглянуть на него еще раз, хотя бы на секунду. Всё это — вина проклятия, всё это фальшь… я обязана помнить об этом. Нельзя позволить этому дурманящему чувству отравить мои вены и поглотить разум.

Но вдруг что-то теплое касается моего подбородка. Я моргаю, и пальцы Артура плавно приподнимают мое лицо вверх.

— Ч-что такое? — мой голос срывается на дрожь, пока глаза вновь беспомощно тонут в его взгляде.

Его пальцы распрямляются и мягко ложатся на мою щеку.

— Лавиния, — шепчет он с невероятной нежностью, лаская мою кожу и буквально смакуя каждый её миллиметр своими шершавыми пальцами.

— Ты путаешь меня с…

Он прижимает большой палец к моим губам, заставляя умолкнуть, и в моем животе мгновенно взрывается целый рой бабочек. Он медленно очерчивает форму моего рта подушечкой пальца. Его глаза гипнотизируют меня; он слегка оттягивает мою нижнюю губу, и я покорно приоткрываю рот. Он мягко проталкивает палец внутрь, касаясь моего языка, и все мои нервные окончания буквально взрываются от сладкой дрожи удовольствия.

— Лавиния, — раздается его хриплый шепот, похожий на сокровенную тайну, которую нельзя произносить вслух.

Он медленно извлекает влажный палец и вновь касается моих губ. Я смотрю на него, задыхаясь, с полуоткрытым ртом, отчетливо понимая, что мои щеки сейчас пылают пунцовым цветом. Это всё действие лекарства, это не по-настоящему…

Вдруг