Анархия - Мари Маккей

Сигмы были самым редким статусом. Они были более независимы, чем альфы, часто никогда не создавали связей и имели общие черты с омегами, такие как течки и гнездование. Многие из них были мудрыми женщинами или мужчинами, или защитниками общин, с острым чутьем на то, что правильно, а что нет.

Хотя Сигмы не всегда выбирали стаю, но если они это делали, то защищали ее с яростной преданностью. Это проявлялось в непревзойденной ауре — такой, для контроля над которой требовалось время, и которая вырывалась наружу при столкновении с вопиющей несправедливостью.

Эта реакция была особенно мощной, когда дело касалось их собственной стаи, что приводило к тому, что в истории некоторые общества вообще запрещали им создавать связи.

По этой причине они являются самыми опасными из всех статусов.

СИН

Полтора года назад

Я зашел в тупик.

Котельная была маленькой и тесной, в ней не хватало места для драки. Не говоря уже о драке против дюжины альф.

Меня забросили в Анархию день или два назад, и мне каким-то образом удалось выжить, прячась. Этого времени хватило, чтобы разобраться в местной политике.

Я знал, что новая стая жителей должна была заявить на меня права, что я был для них подарком. Подношением альфам, о которых я ничего не знал.

Которым я ничем не был обязан.

До Анархии были белые комнаты и размытые воспоминания.

Они собирали омег для тестов. Некоторые по прибытии были из золотой стаи — омеги, отказавшиеся от инъекции. Другим не давали их получить ради экспериментов.

И вот однажды, через год после появления запаха — после того, как мне отказали в инъекции, — я посмотрел в зеркало и увидел, что мои глаза вовсе не стали золотыми.

Они стали багровыми.

За этим последовал кошмар. Кошмар, в котором я отчаянно мечтал об экспериментах. О чем угодно, что сделало бы меня одним из обычных омег золота — как Второй, или Третий, или остальные.

Любые эксперименты были бы лучше.

Я провел вечность в тусклой комнате, сходя с ума.

Забытый.

Нежеланный даже для самых жестоких экспериментов в мире.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем они бросили меня сюда, как забытый мусор.

Я был никем.

У меня не было ничего.

Но я не был готов умереть, и не был готов стать рабом какой-то стаи.

Загнанный в угол в задней части котельной, я почувствовал, что что-то произошло. Когда передо мной стояли двенадцать альф, а в будущем маячила темная связь… Я сорвался.

Даже когда это воспоминание проявилось, та часть стала размытой… Багровые брызги. Эхо криков… Я лежал, тяжело дыша и дрожа, среди кучи тел… Кровь пропитала мою одежду, растекаясь по полу.

Я помню, как попятился, затаив дыхание от страха…

Затем дверь открылась.

— Эдвард… — Голос оборвался. Это был первый раз, когда я услышал Холдена.

Я мало что знал об этом месте, но я знал, что смотрю на союзника той стаи, которую только что убил.

Холден уставился на меня, пропитанного кровью, среди неопознаваемых тел.

Мое дыхание было прерывистым, а раны на теле болели, но были ли это царапины, ножевые или огнестрельные ранения… Я не знал.

— Что здесь произошло? — спросил он. Я видел, как он просчитывает варианты. — Стайная… разборка?

Я… не знал. Мои глаза сканировали тела, разбросанные по полу, собственные воспоминания то вспыхивали, то гасли. Я был здесь, но я не знал…

Как я мог не знать?

Это были две стаи?

Мне казалось, что только одна.

Но тогда… как они умерли? И так ужасно?

Я был вырван из своих бредовых мыслей, когда услышал его шаги по комнате — он хлюпал по крови, переступая через тела.

Они были разорваны на куски…

Как…?

Но затем меня рывком подняли за шею, и я посмотрел в жестокие глаза еще одного жестокого альфы.

— Похоже, нам повезло, — пробормотал Холден. — Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу — а мы ведь даже еще не жители.

Я был слаб. Едва мог сфокусироваться.

Он…

Он собирался связать меня темной связью.

После всего… после экспериментов… после того, как я оказался слишком сломанным даже для них — вот как все заканчивалось.

Я попытался собрать всю свою ярость, свой страх, свою силу, но, в конце концов, я был пуст.

Вот и все.

Холден оттолкнул меня, заставив растянуться на полу. — Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Я знал, что не должен. Знал, что это доставит ему лишь удовольствие.

Но я побежал.

Я бросился через комнату, отчаянно пытаясь увернуться от Уайатта, первого альфы на моем пути, и я знал, что, должно быть, выгляжу как жалкое, дикое животное, так оно и было.

Я не успел далеко убежать, как боль пронзила мою голову, и я услышал гогот одного из них.

Вот и все.

И во мне ничего не осталось. Я боролся, но этого оказалось недостаточно.

Только вот, прежде чем зубы вонзились в мою шею, альфа замер.

Новые ауры ворвались в комнату, и это был первый раз в моей жизни, когда я увидел Вандла, Фантома и Карму.

СИН — НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Они приковали меня к одной из кроватей в камере стаи Уэйкфилд, и я знал, что они собираются заставить меня смотреть, как ей причиняют боль.

Я рвался из наручников, и звук их лязга о металлические прутья кровати был оглушительным.

Мир вокруг меня мерк, багровый цвет заливал зрение, когда они положили руки на мою омегу.

Я не хотел этого статуса — я хотел тот, который защитил бы ее.

Я был совершенно неправильным, изгрызенный защитными инстинктами без возможности последовать им. Если я должен был так сильно заботиться, то почему я омега?

Она была целым, блядь, миром — была им с того самого момента, как я увидел, как она вошла в эти двери.

Не просто омегой.

Моей омегой.

Теперь у меня было две опоры там, где когда-то была одна.

Моя стая — место, где я был в безопасности. Альфы, которых я должен был защищать. И она — самое драгоценное создание на планете.

Вселенная сузилась вокруг них, двух точек фокуса, копий, вонзенных в самый центр моего сердца.

Она была моей. И это означало, что ни один альфа не должен был прикасаться к ней — если только я этого не позволю.

— Последний шанс, маленькая шлюха, у тебя есть выбор. Ты поменяешься с ним местами? — Слова были как