Анархия - Мари Маккей

Хорошо.

Его голос звучал твердо. Уверенно. Ни доли той одичалости, которую, как я знала, они будут искать.

Я взглянула на Карму. Он не сел, защищая Сина словно тень. Фантом стоял по другую сторону от него, тоже на ногах.

Беты переглянулись; один из них щелкнул мышкой и начал что-то быстро печатать после короткого обмена репликами, который мы не услышали. Затем другой заговорил в микрофон, но его слова не донеслись до нашей стороны, и он поднял глаза. Он поправил гарнитуру, попробовал снова, и его голос с треском ожил в динамиках.

— Пожалуйста, э-э… назовите статусы и имена членов вашей стаи. — Его глаза были прикованы ко мне.

— Нет… — слабо услышала я голос другого беты через динамики, когда тот обратился к своему коллеге, оторвавшись от компьютера, за которым только что печатал. — Нет записей о женщине-альфе…

— У нас двое омег, — сказал Вандл. — И трое альф.

— Двое? — Кровь отхлынула от лиц бет, их глаза расширились. Может быть, они догадались по моим глазам, но глаза Сина его не выдали. — Это невозможно. Омегам запрещено находиться в «Анархии».

Я нахмурилась, любопытство взяло верх над дискомфортом.

— Там много… — Я осеклась, почувствовав, как рука Вандла сжалась на моей талии — своего рода предупреждение.

Я закрыла рот, переводя взгляд с бет на Сина.

Почему они не знали?

Син был напряжен, челюсти сжаты, а подавленная энергия Сигмы делала воздух вокруг него тяжелым.

— Кто-то делает это без разрешения, я полагаю, — пробормотал Вандл мне на ухо.

Я вспомнила, как меня отправил вниз Верховный Жрец, как он забрал меня из Монастыря.

Все казалось секретным, но тогда я думала, что это только потому, что они не хотели, чтобы я подвергалась воздействию других альф, чтобы я их не уничтожила…

Но теперь я знала, что многое из этого было ложью.

Именно в этот момент меня накрыла очередная волна течки, и тонкие нити мыслей, скреплявшие мой рассудок, окончательно оборвались.

СИН

Волна течки Кресцент обрушилась на нас, погрузив комнату в хаос.

Я вскочил на ноги, когда в комнату за стеклом вошли вооруженные охранники.

Бета снова заговорил по связи.

— Двое омег должны подойти к двери. Альфам встать у дальней стены.

— У нее течка! — прорычал Вандл, крепко прижимая к себе Кресцент. — Ей нужно, чтобы мы были с ней.

— К стене, живо! Нам нужно подтвердить ваши слова.

Мое сердце колотилось о ребра, когда я смотрел, как за охранниками входит мужчина в лабораторном халате. Я почувствовал, как Вандл в одно мгновение потерял равновесие.

Он был ранен, на грани бреда, и я знал, что он пришел из места, где были лабораторные халаты и эксперименты.

Дерьмо.

Если он сорвется…

И Карма тоже был на грани.

Я встретился взглядом с Фантомом…

Отправят ли они альф обратно вниз? Разлучат ли нас с ними?

Потребовались почти все остатки моих сил, чтобы подавить свои инстинкты — ауру, которая так недавно вырвалась наружу, чтобы защитить ее…

Я подошел к Вандлу, положив руку ему на предплечье.

— Позволь мне взять ее. Пусть увидят, что мы те, за кого себя выдаем.

Тупые гребаные идиоты. Они могли видеть ее глаза, чувствовать ее течку.

Но если мы ее подведем, кто знает, что произойдет?

Или если они присмотрятся ко мне слишком пристально.

Глаза Кресцент были затуманены, дыхание тяжелым, но ее кулак сжал мою футболку.

— Все хорошо, Альфа, — прошептала она, только для него. Тем не менее, я почти видел панику в ее глазах от этих слов, от предположения, что ее могут забрать у ее альф во время течки.

— Я держу тебя, Светлячок, — сказал я ей, осторожно высвобождая ее из хватки Вандла и беря на руки. Она вцепилась в меня, как ракушка, прижалась и уткнулась лицом в изгиб моей шеи.

Фантом помог Вандлу подняться на ноги, но тот отмахнулся, схватившись за бок; гормоны явно заглушали боль.

Насколько серьезными были его раны?

Я старался не думать об этом, зная, что если моя аура вырвется наружу, нам пиздец.

— Давай. — По подсказке Фантома Вандл сделал один неуверенный шаг назад. Я встретился взглядом с Кармой, затем кивнул в сторону стены.

— Мы скоро выйдем, — сказал я ему.

Все, что мне нужно было сделать — это пережить эту ебаную апелляцию в этих контактных линзах, заставив всех поверить, что я всего лишь еще один омега.

Неудобные, слишком сухие линзы сильно усложняли задачу. Красный жар все еще пульсировал у меня за глазами, ритмично требуя больше крови, и я изо всех сил пытался его заглушить.

Я чувствовал себя как бомба с часовым механизмом, готовая взорваться от малейшего прикосновения.

Стиснув зубы, я взял себя в руки ради омеги в моих объятиях и шагнул к двери.

Как только я подошел к ней, она открылась. Внутрь ворвались вооруженные люди с поднятым оружием, направленным не на меня, а на напряженных альф за моей спиной.

Мне показалось, что я почувствовал, как Карма едва не сорвался.

Мужчина в лабораторном халате шагнул вперед. Он был моложе, чем я ожидал. У него были белые волосы, но, как и у Вандла, это было потому, что он был провидцем. Глаза разного цвета с любопытством скользнули между нами.

Казалось, он был омегой-провидцем, а не альфой, что было хорошо, потому что это могло бы стать последней каплей, когда он осматривал Кресцент, все еще цеплявшуюся за меня и дрожавшую.

— Определенно омеги, — сказал он, возможно, бетам, которые все еще стояли за стеклом. — Определенно в течке. Какого черта там внизу происходит? — пробормотал он, доставая подозрительного вида ампулу.

— Что это? — прорычал Вандл.

— У нас здесь нет условий для течки, — сказал омега. — Отложим это, пока не разберемся, что происходит.

— Она уже в самом ее разгаре. Для нее это вредно.

— Все… хорошо… — Кресцент потянула меня за футболку. — Я хочу… хочу, чтобы вы все были здесь, когда все будет… будет безопасно.

Казалось, в горле застрял ком.

Она прижалась ко мне крепче, перейдя на шепот. — Если бы они хотели причинить нам боль, они могли бы просто… открыть огонь. — Она издала бредовый смешок.

Однако я не разделял ее юмора, вызванного туманом течки, глядя на слишком близкое оружие, направленное на моих альф.

В этом месте мы были — и всегда были — в их власти.

Я не доверял никому из них.

Даже термин «апелляция» был преувеличением. Это была мольба, и они могли принять или отвергнуть нас, и кто бы узнал правду?

Я не успел взглянуть