Анархия - Мари Маккей

Они сидели на дальней скамье, голова Кресцент покоилась на груди Сина, а он гладил ее по волосам.

Я вошел первым, и когда мы появились, его голова резко вскинулась. Даже с линзами пустота в его взгляде была болезненной. — Карма?

— С ней все в порядке? — Я пересек комнату в два шага, опускаясь перед ними на колени. Она выглядела так, словно была наполовину во сне.

— Она то приходит в себя, то отключается, но так, наверное, даже лучше, — сказал Син. — Где Вандл?

— Вытаскивает нас отсюда, — сказал Фантом рядом со мной. — Нам просто нужно сохранять спокойствие.

Глаза Кресцент распахнулись и метнулись ко мне.

— Мы… выходим?

— Да, — пообещал Фантом, садясь рядом с ней и беря ее за руку. — Нужно только еще немного продержаться.

Ее улыбка была яркой, хоть и слабой, а глаза казались затуманенными, словно наркотики замедлили ее разум. — Больше никаких клеток.

— Больше никаких клеток, Маленькая Омега.

Глава 53

ВАНДЛ

В телефонном разговоре я ясно дал понять, что у меня неприятности.

Проблема заключалась в том, что моя связь с внешним миром была ограничена не только тем, что я был жертвой экспериментов. Моя память была разрушена почти полностью, от экспериментов до Убежищ над «Анархией».

Был только один человек — или стая, — кого я помнил из прошлого.

И они были частью тех же экспериментов, что и я. К моему счастью, они сбежали, и их стая пользовалась немалым престижем. Это стало ясно, потому что после их разговора с Джорджем нас освободили от необходимости сидеть в камере, дали кофе и куртки, а также несколько влажных салфеток, чтобы мы могли избавиться от самых заметных пятен крови.

Спустя какое-то время нас всех вывели к дверям, чтобы мы могли подождать снаружи — подальше от воя и стен камер. У ворот все еще дежурил охранник, но он был на приличном расстоянии, и, хотя я был уверен, что он не один, казалось, что мы можем бежать.

Что мы можем освободиться от этого места.

Я ошеломленно смотрел, как ветер хлещет Кресцент волосами по глазам, пока Карма крепко держит ее в объятиях. Син тупо смотрел сквозь деревья туда, где слышался шум серого, неспокойного океана внизу. Фантом наблюдал за просветом в лесу, через который, как мы все знали, должна была приехать машина.

Машина, которая наконец-то увезет нас отсюда.

Я был единственным, кто не надел куртку. Мне нужен был холод, чтобы оставаться в реальности. Я знал наверняка, что без адреналина я рухну. Поэтому мне нужен был ледяной ветер и периодическое надавливание ладонью на раны на торсе, чтобы оставаться в сознании.

Мы еще не были в безопасности, и я никуда не уйду, пока мы в ней не окажемся.

Прошла целая вечность, прежде чем они приехали — или так казалось, и все это время мы ждали в напряженном молчании. Древний камень «Анархии» возвышался позади нас, словно зазубренный клык на фоне серых облаков.

Я пытался по телефону — не говоря прямо, поскольку Джордж был в комнате, — дать понять, что время не терпит отлагательств.

В любой момент кто-нибудь из руководства мог узнать — кто-то, кто не мог позволить нам сбежать с их секретами. Я то и дело оглядывался на тяжелые железные двери, ведущие обратно в огромное здание, которое так долго было нашей тюрьмой, наполовину ожидая, что они распахнутся.

Что оттуда вывалятся вооруженные охранники и загонят нас обратно… или того хуже.

Наконец мы услышали хруст колес, и я прищурился, глядя на дорогу, и увидел направляющийся к нам черный фургон.

Он не выглядел слишком официально…

Син рядом со мной выпрямился, а Фантом моргнул, вытянув шею.

— Это могут быть они? — спросил он.

Я кивнул. — Думаю, да.

— Кто они такие, напомни?

— Просто э-э… — Я не был уверен, как это объяснить. — Единственные посетители, которые у меня были, когда я сидел в Убежищах.

Фантом рассеянно кивнул, как будто это имело смысл, и я не стал вдаваться в подробности — или упоминать, что эти визиты могли быть не только ради духа товарищества. Или что однажды — очень давно, и по причинам, которые тогда казались абсолютно и срочно необходимыми — я мог попытаться убить их омегу.

Но ни у кого из остальных не было контактов на воле. Джордж смог связаться с этой стаей только потому, что их имена были на слуху.

Фургон остановился перед нами.

Я узнал Умбру, высокого, мускулистого альфу, который вышел первым. Из водительской двери показался еще один альфа, с иссиня-черными волосами и пронзительными желтыми глазами. К моему удивлению, боковая дверь открылась, и из нее вышли двое последних членов стаи. Один — альфа с длинными каштановыми волосами, а другая…

Какого хрена?

Стая Кингсман привезла ее сюда?

Мой разум странным образом опустел, пока члены стаи представлялись, почти не смутившись нашим видом (и, вероятно, запахом). Рэнсом был альфой с каштановыми волосами, который сидел на заднем сиденье вместе со своей омегой. А водитель представился как Даск — последний член стаи, которого я не знал.

Шаттер — с энтузиазмом объявила она Кресцент — обладала густыми каштановыми волосами до талии, рюкзаком на плече и яркими глазами, выдававшими в ней Золотую омегу.

Я уловил ее запах — что-то темное. Сотканное из тысячи древних воспоминаний, которые отдаленно царапали стены моего разума, умоляя вырваться наружу.

Запах, о котором они приходили расспрашивать меня в Убежища.

Я отмахнулся от этих воспоминаний, когда источник запаха обрел форму серой мышки-омеги, полной осязаемого волнения и испытывающей куда меньше страха перед моей перепачканной кровью стаей, чем следовало бы (в данный момент она с энтузиазмом пожимала руку Фантому).

Омега в больничной рубашке с впалыми щеками и тусклыми глазами, которой были уготованы вещи куда хуже смерти — она больше не существовала.

Умбра толкнул меня, и я понял, что остальные уже погрузились в фургон, в котором было более чем достаточно мест для всех нас.

— Ты привез ее? — спросил я хриплым голосом.

— Она, Вандл… — Умбра кивнул в сторону Шаттер, которая спихивала Рэнсома с сиденья, чтобы занять место у двери. — …пчелиная матка среди омег. И если она хочет увидеть Убежища своими глазами, она увидит Убежища.

Я взглянул на него. Еще одно изменившееся существо из фрагментов моей памяти. В его коже было больше цвета, а в глазах — меньше пустоты.

Сколько времени прошло с тех пор, как он навещал меня в той камере?

Это пробудило меня.

Этому визиту предшествовали туманные