Анархия - Мари Маккей

Именно там Кресцент свила гнездо.

Наше гнездо.

Это было идеальное место для стаи, которая провела столько времени в тюрьме. Мы почти не заходили в спальни, спали либо в гнезде, либо на диванах в гостиной открытой планировки.

Однажды утром, отрубившись под супергеройские фильмы, которые Фантом смотрел запоем, я проснулся от запаха гари — Карма и Кресцент пытались понять, как приготовить завтрак. Моргая заспанными глазами, заботливо укутанный одеялами и несколькими подушками, я увидел, как Фантом, явно тоже разбуженный, вываливается из гнезда. Я усмехнулся, когда он ворвался на кухню, чтобы вырвать сковородку у Кармы, пока тот не устроил пожар.

Мы все были вместе в этом прекрасном месте.

Это был рай.

Даже расположение было идеальным. Почти из каждой комнаты в доме открывался вид на деревья снаружи. Я любил, когда шел дождь. Слабый стук по стеклу веранды глубоко успокаивал, а в главной гостиной Фантом постоянно включал фоновые звуки или фильмы на большом телевизоре. Это было хорошо. Мне нужен был этот шум — думаю, нам всем он был нужен, — но имело значение то, что этот шум был тем, что мы выбирали, чем мы управляли.

Днем мы занимались обустройством дома, что в основном означало превращение гнезда Кресцент в нечто постоянное. Высокие кучи мягких слоев и аккуратно вплетенные повсюду гирлянды, свет от которых был теплым, а не резким. Она натянула нити вдоль стен и прикрепила к ним ключи, брелоки, солнцезащитные очки и другие мелочи, которые объявила своими. Там же лежали груды шляп, и она каждый день выбирала новую на случай, если ей придется выйти на улицу.

Мы добавили искусство Кармы везде, где было место — всплески цвета, которые каким-то образом идеально вписывались. А для меня они нашли картины и принты с природой — лесами, небом и океаном.

Я все еще пытался понять, как гнездиться. Не то чтобы я не хотел, просто я слишком долго подавлял этот инстинкт. Пока что мне было достаточно наблюдать за тем, как Кресцент разбирается с этим, видеть ее волнение, когда она находила что-то идеальное для меня или для себя.

Конечно, первым приобретением, добавленным в гнездо Кресцент, стал Вандл.

Ее раненый альфа.

Стая Кингсман прислала кого-то проверить его, и хотя альфа не был похож на врача с его пирсингом и татуировками на шее, он зашил порезы и перевязал их лучше, чем это удалось нам. С другой стороны, его непрофессиональный вид, вероятно, был скрытым благословением — тот факт, что на нем не было лабораторного халата, возможно, был единственной причиной, по которой Вандл позволил ему прикоснуться к себе.

Остальные в основном восстановились благодаря сну, хотя на нас все еще оставалось несколько царапин. Синяк на щеке Кресцент уже сходил, и это было хорошо, потому что каждый раз, когда я его видел, мне казалось, что я могу сломать зуб от того, как сильно сжимал челюсти.

Однако с каждой ночью Вандл становился все более разочарованным, поскольку один (или несколько) из его товарищей по стае безжалостно трахали Кресцент в простынях прямо рядом с ним. Он был вынужден наблюдать, напряженный и неспособный присоединиться из-за своих ран.

И она воспользовалась возможностью исследовать то, что, как я знал, заставляло ее нервничать. Но с травмированным вожаком стаи она имела больше власти над ситуацией, и я думаю, именно это придало ей уверенности перебраться через него и опуститься между его ног.

Она хотела, чтобы я был рядом и держал ее волосы — может быть, для утешения, а может быть, из-за наставлений, которые я не мог не давать, наблюдая за этим.

Думаю, мы могли добавить день-два к процессу заживления Вандла, но я не думаю, что его это волновало, когда она взяла головку его члена между своими розовыми губками.

Помимо этого, она, казалось, была полна решимости спровоцировать у кого-нибудь из нас течку. Вечера мы проводили, сплетаясь в гнезде или отмокая в гидромассажной ванне, пар клубился вокруг нас, а ее запах с каждым днем становился все тяжелее.

И казалось, чем больше мы ее трахали, тем сильнее она возбуждалась.

Препараты, которые ей дали, не могли откладывать ее течку вечно, поэтому мы все понимали, что это вопрос времени.

Мне нужно было решить, что делать с моей. Мои нервы говорили мне, что я должен продолжать делать то, что делал всегда — сбивать течку препаратами, — но другая часть меня, та часть, которая наконец начала осознавать, что мы действительно, по-настоящему свободны… эта часть не была так уверена.

Мне нужно было больше информации о моем статусе. Известие о том, что я не омега, все изменило. И наконец, на восьмой день нашей свободы я получил письмо от стаи Кингсман — или от Шаттер, если быть точным, так как именно она копалась в информации о Сигмах.

Я принес его в гнездо, где был Вандл, чтобы вся стая могла его прочесть. Теперь он вставал и ходил, хотя большую часть дня по-прежнему проводил в гнезде.

Остальные присоединились к нам, пока я пробегал глазами нацарапанные строки.

Стае Баннер:

Вот что я нашла о Сигмах. Доступных данных очень мало, так что они неполные.

Сигмы проявляют себя так же, как омеги, в том смысле, что у них появляется запах. Однако через год их глаза становятся красными вместо золотых. Более серьезные гормональные изменения, по-видимому, следуют за этим изменением цвета глаз — или, возможно, работают в тандеме с ним, — потому что инъекции Института полностью их нейтрализовали. Судя по тому, что мы можем понять из данных, омеги, которые должны были бы стать сигмами, остаются на базовом уровне омег после получения инъекции.

Они были редки даже тогда, когда их не подавляли. Теперь, когда омеги золотых стай составляют такой малый процент от общей популяции, сигмы, вероятно, настолько редки, что их легко отнести к мифам.

В отличие от омег, сигмы яростно независимы и являются единственным статусом, который не полагается на стаи, чтобы оставаться сбалансированным, обладая гибкими течками, которые может удовлетворить любой статус. Они обладают мощными, нестабильными аурами, как у альф, но их труднее спровоцировать; они часто вырываются наружу при угрозе или несправедливости, но их можно контролировать.

В стаях они образуют триаду: альфы уравновешивают омегу, сигма служит якорем для альф, а омега уравновешивает сигму.

Они не могут занимать роль вожака стаи, но история показывает, что столкновения между вожаками и сигмами внутри стай не редкость. Сигмам, связанным с омегами, рекомендуется иметь достаточно альф в стае, чтобы держать их