Анархия - Мари Маккей

Я сунул их ей в руки, прежде чем успел пойти на попятную.

Она посмотрела на первый и ахнула.

Казалось, это было хорошим знаком, пока по ее щеке не скатилась слеза, и тогда я выругался.

— Блядь, я…

Моя попытка забрать рисунки обернулась диким тихим рычанием, и моя омега отчаянно отстранилась от меня. Я моргнул, глядя на то место, где она только что была, и от которого теперь находилась примерно в футе.

А затем снова посмотрел на свою омегу с блестящими от слез глазами и сердито надутыми губами.

Наша связь была вулканом гормонов, и все, что чувствовала Кресцент, было для Сина как зов сирены, а это означало, что у меня было примерно ноль целых пять десятых секунды до того, как он ворвется сюда, охотясь за моей головой.

— Они тебе… нравятся? — спросил я.

Это казалось глупым вопросом, но ведь она расплакалась. А затем защищала их одним из самых сильных звуков, которые я когда-либо от нее слышал. Но мне было трудно абстрагироваться от слез.

— Они мои, — прошептала она. — Навсегда. И они выглядят абсолютно идеально.

Я обмяк от облегчения.

Как и ожидалось, Син ворвался в комнату.

— Какого черта здесь происходит?

Кресцент тут же подняла наброски, с трудом удерживая все три в руках, чтобы похвастаться ими, но я не посмел попытаться помочь.

Это все были ключи.

И не просто какие-нибудь, а из ее гнезда. Те, от которых ей пришлось отказаться — и ее самые любимые, которые все еще жили на ее большой связке ключей.

Я запомнил все изгибы и выемки, нарисовав их почти идеальными копиями. Ключи от библиотеки. Ключ от комнаты с контрабандой. И ключи от клеток для гона — как от той, где Син заявил на нее права, так и от той, из которой она спасла нас.

Мое колотящееся сердце успокоилось, когда я увидел, как Син изучает рисунки, его раздраженное выражение лица смягчилось. Я не думаю, что он хотел проявлять враждебность — он бы не признался в этом, но мы все знали, что сейчас его гормоны разрушают его.

— Они красивые, — тихо признал он. Син заполз в гнездо, наклонившись, чтобы провести пальцами по одной из карандашных линий.

Конечно, на него не зарычали за это.

Боже, как я хотел привилегии сигмы.

Я придвинулся ближе к Кресцент, эмоции были немного оголены, и прижал ее голову к своей груди. Син поцеловал ее в нос, а затем оценивающе посмотрел на меня.

— Я не принесу тебе хашбрауны, — заявил он. — Но ты можешь остаться.

Да!

И по милости Сина я, конечно же, остался.

Какое-то время все было идеально. Я не знаю, сколько прошло времени, но внезапно он издал рык и оттащил Кресцент от меня.

Я замер, переводя взгляд с одного на другого. Но в воздухе витали гормоны.

Много гормонов.

Но это определенно, черт возьми, объясняло многое из последней недели, потому что это было такое пустынное затмение, какого никогда не было.

Течка, которая только что накрыла их гнездо, определенно принадлежала Сину.

Глава 56

СИН

Я должен был делиться.

Я знал это.

Именно об этом мы и говорили. Более глубокая, более естественная часть моих инстинктов даже хотела этого. Я чувствовал всю свою стаю в связи, но что-то более грубое, более свежее душило эту часть меня насмерть.

Я не мог расслабиться, пока в гнезде не осталось ни одного альфы, пока их запахи не выветрились рядом с ней, пока их присутствие не перестало быть угрозой моим правам.

Она была здесь. Моя истинная.

Она была всем, что мне нужно… я так думал.

И я не чувствовал такой связи с ней с тех пор, как…

Я вздрогнул.

В голове промелькнуло видение Холдена, прижимающего ее к стене. От этого было трудно избавиться. Как будто я был связан теми моментами, когда моя аура вырывалась наружу. Сначала это был Эдвард, пытавшийся укусить меня — стая жителей, решившая, что может заявить права на сигму.

Я боролся. Беспомощный. Блядь, бесполезный, когда мою свободу вот-вот должны были отобрать.

Но она была здесь, и я был свободен…

Моя…

Моя омега. Моя пара по запаху.

— Син, — заскулила Кресцент, обхватив меня ногами за талию.

Она лежала подо мной, раскинувшись, ее волосы образовывали нимб бледного лунного света вокруг головы. Обнаженная, она притягивала мой взгляд, пока мой член дразнил ее скользкий вход.

Это гнездо так сладко пахло ее бархатной розой и какао, и я уткнулся носом в основание ее шеи, не желая ничего больше, чем быть покрытым этим запахом с ног до головы.

— Моя, — прорычал я, слегка касаясь зубами ее кожи.

— Твоя, — пообещала она.

Ее пятки впились в меня, притягивая ближе, и я больше не мог сопротивляться. Мой член вонзился в нее одним длинным толчком, и я застонал.

КРЕСЦЕНТ

Син был так прекрасен во время течки.

Мне не нужно было умолять его оставаться рядом; он не отрывал губ от моей кожи, касаясь ее зубами, дразня меня мыслью о еще одной из его меток, подтверждающих его права, — хотя и прошлая еще не сошла.

Теперь я знала, что она никогда не исчезнет.

Страсть, с которой он вбивался в меня, обдавала мое тело жаром, и я не могла сдержать возбуждения.

Наконец-то, моя течка приближалась — даже если он меня опередил.

Я еще не потеряла голову, не так, как он, но я это чувствовала. Этот зуд под кожей — и на этот раз у меня не было причин бояться его.

Только не с моими альфами в другой комнате и Сином надо мной, который каждым толчком посылал импульсы удовольствия к кончикам моих пальцев на ногах.

Над ним, конечно, нужно было еще немного поработать, если мы собирались впустить наших альф, но я была готова. Остальные проинструктировали меня, что делать.

Он был диким и властным, но в этом была и другая сторона.

Я чувствовала это в связи, словно изменчивое существо. В одно мгновение — очарован, а в следующее, услышав шум из другой части нашего дома, он превращался во что-то искаженное и напуганное.

Он так долго сражался, что, думаю, никогда не замедлял шаг. Никогда не прорабатывал свою боль, и теперь ему было трудно не превращаться в зверя, которым ему приходилось быть в «Анархии».

Я обнимала его, пока он заявлял на меня свои права, зная, что ему это нужно. Что ему